— То, о чем ты говоришь, упирается в общую для всех проблему — парадокс власти. Эту тему мы с тобой уже затрагивали. Нет ничего страшного в том, что со временем люди, которые пробьются к рычагам управления жизнью общества, будут в основном из числа магов. В конце концов, психологически вы ничем не отличаетесь от обычных людей. А правят всегда немногие, по определению. Какая разница, будут эти немногие иметь магический дар, или нет? Страшное начнется тогда, когда условные магические элиты станут отгораживаться от условного «простого народа», не учитывать его чаяния и потребности, не пополнять свой состав. А это узкое место всех элит, не только магических. Проблема утраты эффективности, я бы сказал.
Кажется, на моем лице было написано удивление, потому что Бастрыкин пояснил:
— Мне не нравится словосочетание «простые люди» — люди, по моему опыту, редко бывают простыми. Однако иначе придется прибегать к более сложным эвфемизмам, чтобы сказать то, что я хочу сказать… Так вот, люди, которые приходят к власти, по определению жестче, резче, часто менее эмпатичные, чем люди, которые к власти не стремятся. Кроме того, власть — ужасно приятная штука. Ты, Кирилл, должно быть, уже это распробовал.
Я хотел было сказать, что не успел — и понял, что совру. Власть — это ведь не только командование людьми. Власть — это, наверное, в первую очередь право решать, как именно будут жить и что думать другие люди. А на это я успел оказать самое непосредственное влияние. Пусть даже из соображений «если не я, то кто?». И мне, что греха таить, понравилось.
— Так вот, раз получив власть, человек не хочет ее отдавать. Это естественно и нормально. Он создает вокруг себя «прослойку безопасности», назначая на зависимые посты людей в первую очередь верных, которые не подсидят, пусть даже они выполняют свои обязанности немного хуже — будем великодушны, пусть сначала именно «немного» хуже!
— И вы так не делали? — не удержался я от вопроса.
— Разумеется, делал и делаю, — Бастрыкин и бровью не повел. — Более того, поскольку я сам пришел на свой пост, скажем так, не вполне мирным путем, мне до сих пор приходится мириться с очень многими проколами людей, которые мне помогли в тот момент. Нельзя убирать тех, кто тебе верен и поддерживает тебя, даже отправляя в почетную отставку, если их некем заменить! В этом смысле то, что ты помог нашему общему другу решить его проблемы со здоровьем — огромный для меня подарок. Когда-нибудь поймешь, почему.
— В смысле? У вас на него планы, заменить им кого-то менее эффективного?
— И это тоже. Но тут надо понимать, что людей вроде него или тебя сложно использовать как вздумается. Вы все-таки не столько инструменты, сколько игроки, просто на поле, несколько отличном от моего. Я, — он выделил местоимение голосом, — это понимаю.
— А вот теперь вы мне льстите… — пробормотал я.
Бастрыкин захохотал.
— Точно! Ну дай польщу еще раз и скажу, что ты отлично читаешь между строк.
Я хмыкнул и отпил еще чаю.
Великий магистр между тем продолжал:
— Ну да ладно, возвращаясь к нашим баранам… Каждый хочет защитить свою задницу, это нормально. Но со временем такая «нормальность» приводит к тому, что элиты перестают пополняться эффективными и адекватными управленцами, которые сами прогрызли себе путь наверх, представляют, как живет основная масса людей и не утратили с нею связи. А начинают пополняться всякими… Пусть даже и неплохими, может быть, людьми, но — карьерными чиновниками во втором-третьем поколениях. Мамкиными пирожками — в лучшем случае. В худшем же — избалованными увальнями, которые относятся к любой работе спустя рукава и все больше погрязают в самых разнообразных, не вполне удобоваримых пороках. Принципиальной разницы между магами и не-магами я тут не вижу.
У меня аж рот открылся от удивления. Услышать от главы государства что-то похожее на то, о чем мы едко рассуждали за пивом с приятелями еще в той, прошлой жизни, — это было сильно.
— И? Какой же выход? — хмуро спросил я. — Кроме очевидного? «Хочешь сделать хорошо — сделай сам»?
— Так ты ведь и второй вариант мне назвал.
— Какой же это?
— Участие людей в жизни государства, — Бастрыкин улыбнулся. — Люди часто жалуются на чиновничий произвол, на засилье солдафонов — но сами не понимают, что именно они создают государственную среду, в которой живут. Твои слова, нет?
— Мои. Но как…
— Так вот, чем больше люди участвуют в жизни государства, тем больше вероятность, что среди них найдутся те, кто способен разглядеть и решить назревшую проблему. А участие может быть самым разным. От подачи жалоб на плохой вывоз мусора во дворах до службы в горячих точках Болоса. Время от времени элиты паршивеют, ты недавно столкнулся с одним прямо-таки вопиющим примером. И люди «снизу» должны их снести и заместить. Если государство жизнеспособно, такие циклы обновления проходят своевременно и относительно бескровно, в виде дворцовых переворотов, как до сих пор было в нашей истории. Впрочем, наша история довольно короткая… Если дело зашло слишком далеко — начинаются кровавые революции, как в Фали и Истрелии.
