«Говорят, в Париже есть специальные кварталы, исторически закрепленные за богемой. У нас жилищный кризис не допускает такого роскошества. Наши богемщики расселены по всей столице и даже в пригородах… С утра они отправляются в редакции, где… настойчиво требуют аванса под стихотворение о 8-й годовщине милиции и не менее настойчиво читают длинные лирические поэмы… Они громко спорят, обличают друг друга в неудачных образах, скверной ритмике и отсутствии идеологической четкости… Вечером друзья встречаются вновь на очередном литературном кружке. Суть дела везде одна и та же: одни молодые поэты производят в гении других молодых поэтов… Заседание общества взаимного восхваления заканчивается поздно. Молодые люди, стянув потуже ремни… разбредаются по ночной пустынной Москве искать пристанища на ночь.
Бескультурье — вот основная причина всех этих бед. Ужасает поразительная безграмотность молодых литераторов… Что хранят они в своем умственном багаже? Разве что парочку убогих лозунгов, пригодных для того, чтобы срифмовать их в очередном, не менее убогом стихотворении».
Без сомнения, современная литературная жизнь почти ничем не напоминает двадцатые годы. Но литературная богема сохранилась, хотя и приобрела другие черты. По-прежнему, ничего не читая, кроме собственных стихов, иные поэты ухитряются все-таки их напечатать. Бесконечные одуряющие разговоры, в которых «предаются анафеме озлобленные редакторы и незаслуженно счастливые дураки», потеряли прежнюю отвлеченность и приобрели оттенок расчета…
В 1930 году, после разгромной статьи, появившейся в журнале «На литературном посту», Дмитриев был исключен из РАППа. Кратко рассказывая историю своей литературной работы и доказывая, что РАПП одобряла ее до 1930 года, он решительно протестовал против этого исключения, основанного на отрицательном разборе рассказа «Сын»:
