Верная полностью

Из тех, кто откликнулся на ее резюме, был только еще один мужчина, привлекший внимание Шелби, и она решила не портить впечатление телефонным разговором с ним. Его присланное по электронной почте письмо заставило ее рассмеяться, и они договорились пообедать вместе. Но теперь, когда назначенное время пришло, Шелби обнаружила: она втайне надеется, что он не появится.

В этой службе знакомств использовали кодовые имена. Она – Смуглая леди, глупейшее имя, придуманное одной бессонной ночью. О чем она тогда думала? Рассчитывала, что это звучит экзотично, сексуально? Подразумевало увлеченность литературой? Это образ, который она могла бы себе выбрать лет в семнадцать. Прозвище ее партнера – Живешь только дважды[14] – идиотское, но не слишком угрожающее. Они отправляли друг другу короткие сообщения, одна-две строчки, не более. Он написал: «Не думайте, что я фанат Джеймса Бонда. Забыл, что так назывался фильм о Бонде, когда выбирал себе погоняло». Это ее и зацепило. «Какое смешное слово, – написала она. – Вы что, пастух?» «Давайте не будем переходить на личности в интернете, – съязвил он. – Я ведь не думаю, что вы были музой Шекспира».

Читая его ответ, она курила травку, и на мгновение ей показалось: она нашла родственную душу, он интуитивно почувствовал ее подлинную сущность, если такое вообще возможно. Во всяком случае, что-то в этом человеке заставило ее относиться к нему как к потенциальному другу. Его манера выражать мысли, любовь к «Нью-Йорк метс», означающая симпатию к неудачникам. Его скромные ожидания. «Просто хочу быть счастлив», – написал он ей.

«Вам доводилось обманывать свою подругу?» – спросила она его, когда решила, что знает его достаточно хорошо и может задать личный вопрос. – «Никогда. Да я и не смог бы».

У каждого есть своя итоговая строка, она могла бы звучать для Шелби так: ее обманывали, она обманывала, и неизвестно, что хуже.

«Я не верю в обман, – написал он. – Это как если бы ты застрелил Бэмби. Разве кто-то смог бы убить Бэмби, а потом жить себе припеваючи?»

«Бэмби – это всего лишь сказка, – написала она в ответ, тронутая упоминанием этой книги. – Бэмби – индикатор морали в культуре. Во что вы верите?»

«Живи и дай умереть»[15], – ответил он. Кодовое имя перестало казаться ей таким глупым.

«Мы – да или мы – нет? – набрала она на клавиатуре, когда пришло время встретиться. После их первого контакта миновал месяц.

«О, мы – да, – написал он. – Как я могу потерять вас, даже еще не обретя?»

Итак, она играла роль соискательницы: потные ладони, черное платье, «я никогда не делала этого раньше». Место встречи – китайский ресторан на Мотт-стрит, гораздо более высокого уровня, чем она обычно посещала. На столах – скатерти, коктейли. Он сам его выбрал и все же опаздывал.

– Я жду еще одного человека, – сказала Шелби официанту, который топтался рядом, явно озабоченный тем, что она занимала место за столом, ничего не заказывая. Он стучал авторучкой по блокноту заказов и что-то бормотал. – Мой друг опаздывает, – объяснила Шелби. – Стоит в пробке.

Официант пожал плечами:

– Возможно, он и вовсе не приедет.

Шелби почувствовала, что краснеет.

– Хорошо. Принесите мне пиво «Циндао».

Официант посмотрел на нее с жалостью.

– Примите заказ на клецки со свининой. Сваренные на пару, нежареные. С коричневым рисом.

– Одну или две порции?

Официант спросил таким тоном, что ей хотелось сказать: он не дождется чаевых. Шелби пристально посмотрела на него:

– Две.

Если ее кавалер не придет на свидание, официант решит, что он призрак, и ей придется съесть две порции клецок.

Шел мелкий дождь, и на улице было скользко. В такую ночь трудно найти такси. Не менее трудно, чем довериться кому-то в этом мире.

Шелби приступила к клецкам сразу же, как их принесли, и ела так, словно сильно проголодалась. Ее рот был полон еды, когда она подняла глаза и увидела в дверях своего кавалера. Его длинное желто-коричневое пальто промокло от дождя, он провел рукой по густым, давно не чесанным волосам. «Все правильно, – думала Шелби, разглядывая через зал ресторана своего кавалера. – Вот так и случается в жизни. Большего я не заслужила». Человек, стоящий в дверном проходе, был ее давний возлюбленный Бен Минк.