– Этот кусок дерьма? – презрительно сказала Шелби, но все же подошла к телевизору, включила его и стала смотреть без звука. Она почти никогда не пропускала эту передачу. Шелби думала о матери, которая сидела во дворе в одиночестве и смотрела на кружение облаков в небе. Ее маме приходится жить с призраком, который теперь даже не приходит к обеду.
– Папа к тебе хорошо относится?
– Не настолько хорошо, как Бен к тебе.
– Внезапно все возлюбили Бена Минка.
– Тут нечему удивляться, дорогая. Мы всегда его любили.
Шелби ничего на это не ответила: правда состояла в том, что это стало неожиданным как раз для нее.
Сью сказала, что выращивает георгины. В свое время она от них отказалась, потому что приходилось выкапывать клубни осенью и держать в ведерках с землей всю зиму напролет, потому что они не переносят холода. Но теперь у Сью было время для сада и этих больших красивых цветов, которые напоминали ей лицо Шелби в детстве – устремленное кверху и сияющее.
– В детстве ты помогала мне выкапывать георгины, – напомнила она Шелби. – Тебе казалось, что клубни похожи на гигантских червей.
– Я когда-то была маленькой девочкой? – спросила Шелби задумчиво.
– Да, конечно, – ответила Сью. – У меня остались фотографии, если понадобится доказать это.
В середине недели Шелби получила конверт с адресом, написанным аккуратным библиотекарским почерком матери. Внутри – открытка. Все-таки ее ангел не забывает о ней: «
На иллюстрации изображено дерево с сотней черных листьев, жилки которых составляют словно написанные паутиной слова: «
В конверте было еще кое-что: старое фото, вложенное мамой. Углы снимка загнуты, краски выцвели. Шелби не сразу поняла, что маленькая девочка на фотографии – она. На обороте почерком матери написано: «
Когда в пять утра зазвонил телефон, Шелби видела сон, в котором шла через поле вслед за Хелен. Белые и черные бабочки взлетали из высокой травы. Цветы были размером с тарелки для пирогов. Шелби в ее нынешнем возрасте, а Хелен не повзрослела. Ей семнадцать, и она красавица, бежит так быстро, что ее ноги едва касаются земли.
Шелби выдернула себя из сна и схватила телефон. На другом конце линии Маравелль. Она сообщила, что Тедди арестован. Шелби мгновенно проснулась и натянула одежду еще до того, как Маравелль закончила свой рассказ. Шелби по-прежнему вдыхала запах полевой травы, ощущала солнечное тепло на своей коже, но за окном был серый дождливый рассвет.
– У тебя есть адвокат? – спросила Шелби. – Конечно, не этот старый юрист, специалист по недвижимости, с которым у тебя было свидание. Может быть, нам удастся вытащить Тедди уже сегодня вечером. Они ведь могут упрятать человека за решетку без достаточных оснований.
– У полиции есть причина для ареста. Вся его шайка арестована за вторжение в частный дом. Они замышляли ограбление, но супружеская пара ночевала дома. Эти бандиты их связали и запугивали. Кажется, старика хватил удар. Возможно, он умер.
Шелби, пораженная этой новостью, садится на край постели.
– Господи, Мими!
– Здесь не обошлось без этого проклятого Маркуса. Тедди божится, что сам он никак не связан с попыткой ограбления, просто случайно оказался вместе с ними. Жена старика не опознала Тедди среди тех, кто влез в их дом, но полицейские обнаружили его в стоявшей поблизости машине.
– Уверена, что он не имеет к этому никакого отношения, – поспешно заявила Шелби.
– Не защищай его! Я все время так делала, и вот к чему это привело! Ограбление случилось, потому что они все, включая Тедди, принимают наркотики. Я даже не хочу, чтобы он выходил на волю, если он не собирается проходить курс реабилитации. Тогда он точно вернется в ту же шайку.
Шелби слышала, как Маравелль плачет.
– Все наладится, – сказала Шелби. – Посмотри на меня. Я лежала в психиатрической клинике в состоянии наркотической интоксикации. Два года просидела в своем подвале, ничего не делала, только балдела.
– Скажи, что у него все будет хорошо, как у тебя.
– Обязательно.
