Подбежавший командир охранников сообщил, что у моста произошла серьезная стычка рабочих с охранниками. Молодые рабочие атаковали стоявшие поперек дороги грузовики и забросали их камнями. Охранники отогнали рабочих, заставили их отступить, но те вернулись с новым запасом камней. Пришлось послать охранников в наступление, и теперь есть несколько раненых с той и другой стороны.
- Рабочие очень обозлились на солдат, - доложил командир. - Они кричат, будто охранники лезут в драку потому, что за это им полагается особое вознаграждение. - Он уже охрип от крика, от команды, лицо его пылало. - Сейчас они подходят сюда. Говорят, в гостинице перебиты стекла. А там ведь стоят американцы. Стрелять в случае необходимости? Арестовывать?
Ренар был в нерешительности. Если отдать приказ очистить улицы города от демонстрантов, могут произойти и более серьезные столкновения. Если же дать им свободно разгуливать по улицам, бить стекла и нападать на американцев, произойдут большие дипломатические осложнения, префекту нагорит от министерства внутренних дел, его вообще могут уволить. Он махнул рукой: действуйте!
Из машин высыпали полицейские и охранники. На головы поющих людей обрушиваются кулаки, дубинки. В первых рядах начинается свалка. Полицейских встречают тоже в кулаки. Заводские парни - все как на подбор: высокие, сильные - схватываются с группой охранников. Нет, их не запугать дубинками, они все равно добьются своего!
Полицейские врезаются в гущу народа, выхватывают из рядов то одного, то другого, волокут за собой. Но уже спешат на помощь товарищам пять, десять, пятьдесят человек, отбивают у полиции друзей, не дают их в обиду. Гремит, наступает "Марсельеза". Полицейские кидают в толпу слезоточивые бомбы. Бомбы разрываются. Слезы застилают глаза людей, мучительный кашель раздирает легкие. Мужчины бросаются вперед, оттесняют нападающих. Полицейские машины опрокинуты, точно игрушечные.
- Действуйте же, действуйте, черт вас возьми! - кричит командиру охранников Ренар.
Из боковых улиц, с площадей вливаются все новые и новые колонны. "Партизанская песня" заглушает выкрики охранников. Идут женщины, идут дети. "Мы добьемся мира!", "Долой предателей!"
- Огонь! - ошалело кричит командир охранников.
И вдруг наступает тишина. На секунду становятся слышны звуки мирного летнего дня: не то щебет птицы, не то скрип колеса. Сквозь пыль и запах бензина пробивается жар солнца.
Но сейчас же воющий стон рвет воздух. Бьется, захлебывается женщина: "Они будут стрелять! Слышите, они кричат: "Огонь!"
Сухо, дробно, как-то аккуратно раздаются выстрелы: залп, потом второй, третий, потом вразбивку. Один за другим падают люди.
- Какая подлость! Какая подлость! Стрелять в безоружных! - кричит девочка в пестром платье и красных сандалетах. Она прорывается вперед, она колотит в грудь полицейского, который бьет дубинкой наотмашь старого человека в железнодорожном кепи. Кепи сваливается с седой окровавленной головы. Кругом свистят пули.
- Возьмите эту бешеную! Заберите ее! - ревет полицейский, стараясь оторвать вцепившуюся в него Клэр.
Он бьет девочку по тонким смуглым рукам.
- Клэр, Клэр, берегись! - детский вопль, тонкий, отчаянный, рвется над толпой. - Берегись, Клэр!
Жюжю хватает Клэр за платье, тащит изо всех сил. Он приникает к ней всем телом, точно врастает в нее. И Клэр вдруг чувствует, как опадает, слабеет прижавшийся к ней мальчик. Невольно, бессознательно подставляет она исполосованные руки и принимает на них Жюжю.
- Клэр, - говорит Жюжю, - Мама...
И больше ничего не говорит.
Тишина... Тишина... Опять ночь, но сухая, пряная, безросная. Каждая травинка, каждый листок в саду, на огороде, в винограднике, кажется, с тройной силой источает свой аромат, и ночь подносит огромный букет, где перемешаны роза и петрушка, полынь, персики и салат-латук. Вкрадчивы, непонятны ночные звуки: хруст валежника, трепыханье в кустах - не то зверь, не то птица возится. Черная масса неба горяча и неподвижна - все притаилось, все ждет грозы. Над Волчьим Зубом уже прополыхали раз или два зарницы. На миг нестерпимым блеском осветилась снежная голова и снова померкла, и теперь чуть белеет на черном небе, как негатив.
Чу! Гукнул где-то паровоз и вдруг взревел весело и разливисто, радуясь тому, что спускается с гор к ровному, легкому пути, убегает от грозы. В вагонах, которые тянет за собой веселый паровоз, некоторые пассажиры тоже радуются, что уезжают отсюда, навсегда покидают опостылевшие места. В одном из купе не спят: там наши старые знакомые - Фэйни, Алиса и Лори Миллс - никак не могут досыта наговориться о тех радостях, которые они найдут в Штатах.
- Ох, до чего же мне опротивели здешние салаты и всякая французская еда не то из лягушек, не то из улиток! - восклицает Фэйни. - Прямо не дождусь, когда получу хороший кусок бекона с яйцами. И уж, конечно, пиво. Хорошее, густое пиво!
- Да, уж надоела здешняя кислятина, - вторит ему Лори. - А я хочу еще пойти в нашу аптеку на углу и вдоволь наесться там мороженого с содовой...
