Несмотря на ранний час, Рой был уже совершенно одет и причесан, даже с обычной для него щеголеватостью. Он поймал Клэр в верхнем коридоре в тот момент, когда она собиралась будить мальчиков. Видно, он уже давно подстерегал ее здесь.
- Клэр, вы уезжаете?
- Да, - сказала удивленная Клэр.
- И надолго?
- Нет. Дня на два.
Рой собрался с духом.
- Клэр, что, если бы я поехал с вами? Я не помешаю вам. И я тоже немного знаю машину. Я мог бы помочь, если бы вдруг что-нибудь случилось,
- А что может случиться? - сказала Клэр, явно уклоняясь от прямого ответа.
- Ну, я не знаю. Какая-нибудь поломка, авария. На горной дороге это часто бывает. Я ведь тоже изучал машину, только до сих пор не любил возиться с этим делом: очень уж грязное.
- Да, я знаю, такую работу вы не любите, - кивнула Клэр.
- Нет, нет, это неправда, - с жаром принялся уверять Рой. - И вы, пожалуйста, пожалуйста, не думайте, Клэр, что я белоручка. Фэйни просто врет, когда изображает меня таким принцем. Я всегда с удовольствием...
Рой ужасно торопился. Он видел, кто Клэр смущена, почти испугана его просьбой. Еще немного настойчивости, и она сдастся.
- Но мы же не в горы едем. Мы поедем по равнине. И потом это по делу, - пробормотала Клэр. - Вот Мать обещала скоро устроить поездку к Голубым озерам. Тогда, пожалуйста...
- Да, да, понимаю, - перебил ее Рой. - Я знаю, что вы по делу. - Он, как игрок, решил поставить свой последний козырь. Ну и пусть. Игра того стоит! - Я знаю, вы едете развозить приглашения на митинг. Приглашения тем, кто был партизаном, франтирером. Знаю, что это народное собрание устраивают сторонники мира и бывшие партизаны, что ваши старшие тоже там что-то делают. И там, на этом собрании, будут говорить против войны, и отец вашего друга Кюньо будет выступать и рассказывать, как он был в России и что там видел. Видите, Клэр, мне все известно. Но я тоже ваш друг, Клэр. Очень преданный друг. Вы можете положиться на меня. Ну, конечно, я против, то есть я был бы против всего этого у нас, в Штатах. Но ради вас, Клэр, чтобы быть с вами...
Рой говорил быстро, нервно, каждая жилка в нем прыгала, трепетала. Действительно, это была его последняя ставка.
У Клэр вдруг свело гневом лицо. Даже губы у нее побелели.
- Так ты знаешь? Откуда узнал?! - она вдруг перешла на "ты" и так близко надвинулась на Роя, что у самых своих глаз он увидел ее узкие бешеные глаза и почувствовал ее дыхание. - Шпионил? Так, значит, Ксавье правду сказал, и вы все шпионы? Пожалуйста, знай, у нас будет собрание и мы все будем помогать, знай это и иди доноси, доносчик! - она схватила было его за рукав, но тотчас же брезгливо отбросила от себя.
И этот жест ее лучше всяких слов показал Рою, какая пропасть разделила его и Клэр, как безнадежны все его домогательства и как бесконечно далека от него эта смуглая, горячая, злая и все-таки прекрасная девочка. Он молча отступил от нее и продолжал пятиться по коридору, в который уже проникал мягкий и серенький утренний свет, а она все надвигалась повторяя:
- Шпионил, гадина, шпионил? Говори, сейчас же говори!
И тогда, чтобы сохранить хоть какое-то подобие достоинства, остатки, жалкие остатки мальчишеского самолюбия, он сказал:
- Мадемуазель, я не желаю даже отвечать на ваши обвинения, - и тут же юркнул, именно юркнул, в комнатку Лолоты, где еще спали его товарищи и Хомер.
Первым движением Клэр было броситься за ним, начать дубасить изо всей силы в эту дверь, закричать, поднять все Гнездо, открыть перед всеми, кого они здесь пригрели.
Как ей удалось удержаться, Клэр и сама не понимала. Но в следующее мгновение она уже мчалась в дальний конец коридора, где была комната Матери.
Спит Мать или встала? У Клэр так стучало сердце, что не давало слушать. Она нажала ручку двери и проскользнула в комнату. Сквозь ставни проступали горизонтальные полоски света, и часть постели Марселины была тоже полосатая.
- Спит, - прошептала Клэр.
Как ни тих был этот шепот, Мать его услышала.
- Кто тут? - сонно спросила она.
Легкая тень взобралась к ней на постель, приникла к уху.
- Мама, это я, Клэр. Вставайте, Мама, очень нужно...
- Ты еще не уехала, Клэр? А где же мальчики?
Марселина с трудом выбиралась, выкарабкивалась из сна. Ах, как над нею трунили за этот детский, непобедимый сон! Как трудно бывало ей проснуться даже в отряде, когда предстояла серьезная операция. "Сразу видно избалованную, в перинках воспитанную барышню", - подсмеивался над нею Александр.
Однако сейчас девочка у ее постели была так напряжена, так нетерпеливо ждала ее пробуждения, что Марселина пересилила себя.
- Что случилось, Клэр? - спросила она уже "сознательным" голосом. - Подыми ставни. Я встаю.
- Ох, пожалуйста, пожалуйста, скорей! - и Клэр взволнованно и довольно бессвязно рассказала о том, что произошло только что в коридоре.
Почему-то она умолчала только о словах Роя: "Ради вас, Клэр, чтобы быть с вами". Впрочем, в запальчивости она могла их и пропустить, не расслышать...
