- Они знают даже, с чем будет выступать дядя Жером. Им все известно. Это они, наверное, выкрали тот билет, который пропал третьего дня. Я уверена, это их дело!
Клэр, разгоряченная, с надеждой взглянула на Мать.
- Вы их прогоните, правда?
Марселина, сидя на кровати, расчесывала гребнем каштановые пряди. Она нагнула голову, и Клэр не могла заглянуть ей в лицо. Но тонкие руки Матери двигались так размеренно, так неторопливо перебирали волосы... От возмущения слова застряли в горле Клэр.
Марселина все так же неторопливо положила гребень на стул возле постели, подколола прядку, свешивающуюся на лоб, и только тогда взглянула на девочку.
- Я думаю, тебе пора будить Корасона и остальных, - сказала она. - Надо вам ехать, а то вы не успеете вовремя вернуться. Не забудь, в пятницу у вас будет проверка по алгебре.
Потом, видя, что Клэр не двигается и смотрит на нее так, как будто вот-вот взорвется, Мать тихонько привлекла ее к себе.
- Накалилась, как хороший утюг, - она шутливо дотронулась до щеки Клэр и тут же отдернула руку, делая вид, что обожглась. - Да не вырывайся, не вырывайся, - прибавила она, крепко держа возмущенную девочку. Она повернула Клэр лицом к себе и подняла чуть не силой ее голову, упирающуюся, неподатливую. - Неужели ты думаешь, что я и Тореадор, то есть Гюстав, не знали, что за гости пожаловали к нам? Чего стоила одна физиономия этого мистера Хомера.
- Как! Вы знали, и вы позволили им оставаться в Гнезде?! - вне себя воскликнула Клэр.
- А почему бы и нет? - кивнула Мать. - Нам же нечего скрывать! Мы боремся открыто. Пускай они знают, что мы боремся честно. Конечно, досадно, что мы давали пристанище у нас в Гнезде враждебно настроенным людям, но что же делать? Там, где идет большая борьба, всегда будут действовать злые и добрые силы. Может, жизнь у нас чему-нибудь их научила... И потом, я уверена, не все они такие, а
- Все! Все! - страстно сказала Клэр. - Это злые, это очень дурные люди, и с ними надо быть безжалостной. Вот увидите, что я им сделаю!
Марселина отодвинулась. От ее ласковой шутливости не осталось следа.
- Клэр, сейчас ты солдат, который получил боевое задание, - сказала она. - Ты всегда хотела этого, мечтала об этом. Вспомни своего отца. Он говорил: "Ни слова, ни жеста без разрешения командира". Я требую от тебя такой же дисциплины.
Клэр сидела, низко опустив голову, но даже подбородок ее выражал упрямство, твердое намерение поступать по-своему.
- Сейчас нет места для личных чувств и счетов, - продолжала Мать. - Корасон и Этьенн тоже дали слово ничего не предпринимать в одиночку.
Клэр чуть подняла голову.
- Ты слышишь меня, Клэр? - Мать пристально смотрела на девочку. - Ты обещаешь слушаться?
Клэр тяжело, всей грудью вздохнула.
- Хорошо, Мама, - вымолвила она.
И тихо, с опущенной головой вышла из комнаты.
Через полчаса одна только Мать с Мутоном провожала во дворе "Последнюю надежду". Лолота еще не звонила, грачи еще спали, а гости тоже не подавали признаков жизни. Впрочем, внимательный наблюдатель заметил бы, что одна из ставен во втором этаже чуть-чуть приоткрыта и в узкую, как нож, щель смотрят чьи-то холодные и жадные глаза.
Глаза эти видели, как Корасон сел за руль. Рядом с ним поместился Жюжю, а в кузов грузовика забрались одетые по-дорожному Клэр и Этьенн, который накануне вечером приехал в Гнездо.
Мать посмотрела на небо:
- Будет дождь. Уже сейчас что-то моросит. Возьмите плащи.
- А у нас есть брезент, - откликнулся Корасон. - В случае чего, Клэр и Этьенн смогут закрыться.
Холодные и жадные глаза видели, как Мать поцеловала Клэр и пожала руки мальчикам. Потом "Последняя надежда" немножко пофыркала, словно жеребенок, приготовляющийся к бегу, и выехала из ворот на горное шоссе. Последнее, что видели глаза, была Клэр, которая, улыбаясь, махала Матери косынкой.
Мать оказалась права: не успели отъехать и пяти километров, пошел дождь. Крупные, тяжелые капли посыпались на дно грузовика, быстро пятная все сухое пространство, сливаясь в одно большое пятно. Дорога сразу потемнела, сделалась глянцевитой. Снизу, из долин, начал наплывать туман. Деревья, мох, трава на обочинах - все пило воду, все тяжелело и как-то затихало под серым небом. Машина чуть сбавила ход.
- Ишь, Корасон осторожничает, боится, что занесет на поворотах, - сказал Этьенн.
- Очень правильно. Сейчас дорога скользкая, может и занести, - отозвалась Клэр.
Этьенн засмеялся.
- Какой у тебя нахохленный вид! Настоящая курица!
- Ты тоже хорош: без шапки, в одних сандалиях. Совсем цапля на болоте!
- Цапля?! Ха-ха-ха!
- Придется дать тебе мою косынку. Подвинься, Цапля, только не упади. Дай я тебя повяжу.
С самого отъезда из Гнезда Этьенн и Клэр без умолку хохотали и дурачились. Оба ехали стоя, уцепившись руками за верх кабины, потому что на поворотах и виражах машину кренило то в одну, то в другую сторону и кузов подбрасывало. Тогда их тоже подбрасывало, сталкивало, как крокетные шары, они ударялись плечами и, смущенные, принимались смеяться еще сильнее.
