– Звучит так, будто ты и в самом деле веришь в это.
– Я ведь тебе уже говорила, – тяжело вздыхает. – Я слишком люблю себя, чтобы любить подонков.
Да, отлично помню тот диалог. Однако мне всё ещё кажется, что она занимается самообманом. Судя по моим наблюдениям, люди по-настоящему любят лишь раз, а после хранят память об этом человеке всю жизнь, даже если создают семью или строят отношения с другими.
– Я его не люблю. В тайне не грежу о нашем совместном будущем, – опровергает мои мысли, словно прочитав их. – Просто сегодня я поняла, что не всё внутри меня зажило.
Её сумочка вибрирует, оповестив о новом сообщении, и прерывает наш диалог. Яна отводит взгляд, достаёт телефон и заглядывает в экран. Я замечаю, как её пальцы начинают еле заметно трястись, выражение лица меняется, а с губ слетает отчаянная усмешка. Воздух в салоне тяжелеет, и я тут же тянусь к кнопке на ручке двери, нажимаю на неё и открываю окно, чтобы запустить в пространство кислород.
– Что и требовалось доказать, – вероятнее всего, случайно произносит свою мысль вслух.
Она откладывает букет, берёт айфон в две руки и начинает печатать что-то в ответ. А потом резко замирает и задумывается.
– Хочешь вернуться в ресторан? – уточняю сдержанным тоном.
Если ответит да, то я наплюю на все свои желания, верну её к бывшему, а сам улечу в Лондон. Мне по горло хватило в жизни треугольников.
– Если хотела бы, сидела сейчас напротив него, а не рядом с тобой, – бросив на меня свой взгляд, даёт твёрдый и более чем логичный ответ.
– Тогда, что бы ты сейчас ему ни ответила, для него это будет означать, что ты готова вести диалог.
Мне интересно, как она поведёт себя дальше. Хотя на девяносто девять процентов уверен, что сейчас найдёт объяснение, почему должна ему ответить. И продолжит заниматься самообманом.
Но Яна не спешит подтверждать мои убеждения. Выглядит так, будто и в самом деле задумывается над моими словами. А спустя полминуты искренне удивляет меня, когда отключает телефон и убирает его обратно в сумку.
– Ты прав, – улыбается и, подвинувшись ближе, устраивается у меня на коленях.
Моё тело тут же откликается на этот тесный контакт. Хотя нет. Оно среагировало чуть раньше. Тогда, когда она, прислушавшись к моим словам, отключила смартфон. Я даже не думал, что такая, казалось бы, мелочь способна вызвать во мне целый шквал приятных эмоций. И это не возбуждение. Нет, совсем другое. Что-то настолько глубокое и необъяснимое, что я даже не успеваю понять и осознать это чувство.
– Спасибо, что оказался рядом, – благодарит, коснувшись ворота рубашки.
Вглядывается в мои глаза, а после старается улыбнуться шире в очередной попытке показаться сильнее, чем есть на самом деле.
Однако это не та улыбка, которую я знаю – она неестественная и даже пугающая. Я вижу перед собой совсем другую девушку. Хрупкую, раненую и нуждающуюся в поддержке. И в её голубых глазах сейчас столько грусти, что кажется вот-вот, и она расплачется.
И если ещё в самолете я желал скорее оказаться с ней, содрать с неё одежду и трахнуть. То сейчас единственное, чего я хочу, – это обнять и утешить её. Я прилетел как никогда вовремя.
– Не планировал быть жилеткой для слёз, но… – я не успеваю договорить, как она резко отрывается от меня и смотрит оскорблённо.
– Я никогда не утешалась в чужих объятиях. И сейчас тем более не делаю этого. Я здесь, с тобой, потому что не хочу никого другого. Ни телом, ни душой.
Кажется, я выразился неправильно, ведь она не поняла смысла моих слов. Я имел ввиду совсем другое и хотел сказать…
Хотя какая разница, что я хотел сказать, если услышал нечто более важное?
Безотрывно смотря в бездонные глаза Яны, в которых плещется так много вопросов и эмоций, отражающих моё внутреннее состояние, я запускаю руку в её густые волосы и, притянув обратно к себе, сливаю нас в желанном поцелуе.
МОСКВА. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
ЯНА
Новый год. На часах 01:55. Я сижу за праздничным столом и пытаюсь быть счастливой. Вокруг звучат звонкий смех и оживлённые разговоры друзей. Симон ведёт игру, Ираклий и Аврора – две мафии, которые выбили меня в первую же ночь, а следом и Сару. Сейчас они вдвоём убеждают шестерых человек, что мафия – это Илиана, которая на самом деле доктор и этой ночью вылечила Ираклия. Перед глазами разворачивается настоящая семейная драма, которая веселит Симона и Сару. А меня… я даже не знаю.
Никогда не думала, что буду пытаться убежать от самой себя. И что когда-нибудь буду так остро нуждаться в людях, как сейчас. После потери памяти одиночество стало для меня испытанием. Я чувствую себя беззащитной и постоянно нахожусь в состоянии тревоги. Стараюсь сохранять спокойствие и позитивный настрой, но с каждым днём густой, липкий страх всё сильнее сковывает сознание. И я всё меньше могу оставаться наедине со своими мыслями.
