– Карина, не надо делать из меня гея. Нет у меня никаких наклонностей и признаков. Что необычного, противоестественного в оральном сексе? Какая разница делал мне это мужчина или женщина? Половина страны таких как я. Не все его принимают, но это не секрет Полишинеля. Ты помнишь нашу самую первую встречу? Что-то словно щелкнуло в мозгу и екнуло в груди. Я влюбился в тебя с первого взгляда. Я почувствовал такое желание, от которого челюсти сводило, не мог уже ни о ком и ни о чем думать. Я очень боялся, что мое «хочу» и «могу» не совпадут. Ты меня не поймешь. Ничего подобного в моей жизни никогда не было. Была влюбленность, страсть, была похоть, была физиология, но сказки не было, не было того полета, не было той бездны, которая поглощала меня с тобой. Ты считаешь, что я должен был добровольно от всего этого отказаться? Мало того, Соня к тебе тянулась, наши дети подружились. Что я сделал не так? Да, у меня было прошлое. Возможно, не совсем достойное. А разве у тебя нет прошлого? Меня с Артуром последние полгода связывали только деловые отношения. Я брал у него деньги на обустройство дома. Потом предложил выкупить мою квартиру. Он долго думал, потом согласился. Сегодня эту сделку закончили. Я отключил звук телефона, когда мы были у нотариуса. Заехал в квартиру, чтобы посмотреть, что мне может из нее понадобиться. Я перед тобой не оправдываюсь, я говорю как есть. Вот договор о продаже, – он бросил на кровать папку.
Карина взяла папку с покрывала и пробежала глазами первый лист договора, обратила внимание на последний лист. Договор был подписан сегодняшним числом. Она бросила ее на прежнее место.
– Зачем ты это сделал, не поговорив со мной? – спросила она, чувствуя слабую боль в животе. – В продаже была необходимость?
Видишь, у тебя появились от меня тайны? Если ты такой белый и пушистый, зачем мне прислали сообщение? Ты мной, Александр, воспользовался. Чем ты лучше Плетнева? Тот, сделав подлость, признавал ее, но никогда не оправдывался. – Карина понимала, что услышав его «исповедь», говорит сейчас полную чушь, которая не имеет ничего общего с ее мыслями, но ее «понесло». – Дело ни в твоих прежних наклонностях, а в том, что я не смогу их принять. Я подам на развод.
– Что? Что ты сказала? – спросил Гринев. – Ты кем себя возомнила? Может ты Господь Бог? Ты вообще слышала, о чем я говорил? Я вывернулся перед тобой наизнанку, а ты мне грозишь разводом, даже не пытаясь вникнуть в сказанное мной. Не смей меня ни с кем сравнивать! – гневно крикнул он и наотмашь ударил ее по лицу. Она приземлилась на кровать и потеряла дар речи. Никто и никогда не поднимал на нее руку и уж тем более не бил по лицу. Гринев обхватил голову руками и отошел к окну, понимая, что совершил непростительную ошибку. – Ты прости меня, Карина. Прости, я не знаю, как это вышло, – сказал он, присаживаясь рядом с ней на край кровати.
В спальню вбежали, напуганные криком отца Максим и Соня.
– Что случилось? – спросила Карина, садясь на край кровати и обнимая детей. – Папа немного повысил голос. Он просто ребята расстроен. Ничего страшного не произошло. Мы не ссоримся. Там посуда осталась после обеда в мойке. Поможете? – говорила она, и голос ее слегка дрожал. Она дождалась пока дети выйдут и закроют дверь. Щека «горела». – Успокоился? Я все поняла: тебе не важен статус женатого мужчины и твое прошлое не касается нашей семьи. Мне развод не нужен, но жить с тобой я не буду. Меня устраивало все до сегодняшнего дня. Из дома я могу съехать, машину вернуть, – она чувствовала, что боль нарастает. – Видишь ли, я никогда не хотела казаться лучше, чем я есть, не притворялась, не играла роли, а главное не лгала. За это я получила в награду пощечину? Возможно, я не права, сказала лишнее, обидела тебя, но это были слова, а ты предпочел донести мне свою правду другим способом. Почему ты не сказал мне всего этого раньше? Не нашел повода или не хватало слов?
– Ты думаешь, я идиот и не понимаю того, что ты в данный момент чувствуешь? Ошибаешься. А чтобы ты сказала, если бы я получил сообщение подобного рода и сделал вывод, что Нина появилась в нашем доме по этой причине? Молчишь? Ты меня не слышишь, Карина. Тогда напряги память и вспомни, что в нашей с тобой жизни было не так? Что в моем поведении или действиях было противоестественным? Тебя все устраивало, как и меня. Зачем мне нужно было это испортить? Какой смысл? Это «письмо счастья» не что иное, как повод нас рассорить, поселить в душе сомнение.
– Возможно, ты прав. Извини. – Она чувствовала, что с ней и ребенком что-то не так, но не могла понять что. Свое состояние она не списывала на неприятный разговор, но страх уже поселился в душе. Карина поднялась, почувствовав влагу между ног, и прошла к плательному шкафу, доставая одежду. Гринев заметил у нее на подоле платья небольшое красное пятно.
– Карина…
