— На следующей неделе Николай встретит замечательную женщину по имени Лидия. И влюбиться в нее. Влюбиться так сильно, что и привязанность к тебе, и горе от твоей смерти — все эмоции, связанные с тобой, померкнут. Не волнуйся, мышонок, я постараюсь сделать так, чтобы твой муж поскорей забыл о тебе, — мягко произнес. — Не пройдет и трех месяцев, как они поженятся. И Егор так сильно привяжется к мачехе, что станет называть ее мамой. Даже воспоминаниям о тебе не останется места. Я позабочусь о том, чтобы ты исчезла для них, — гостья решила наполнить свой опустевший бокал, но рука дрогнула — вино расплескалось. — Как ты сама мне сказала, мертвые остаются в прошлом… Ты довольна, мышонок? — не без удовлетворения наблюдал за тем, как Вероника пытается справиться с дрожью.
Её эмоции окрасились в багровые тона гнева. Люцифер потянул за тонкую ниточку её чувств — она осела синим вкусом на кончике языка. Потрясающе. Злость, беспомощность и боль — изумительный коктейль.
Она молчала несколько минут, пытаясь взять себя в руки. А потом, все также не отрывая взор от пустой тарелки, медленно проговорила.
— Так даже лучше, если они меня забудут… — замолчала, когда Люцифер поднялся. Он подошел к ней и, обхватив подбородок, заставил смотреть ему в глаза. Его пронизывающий взгляд буквально впился в её лицо. Дьявол сильнее стиснул пальцы. — Ты выбрал хорошую женщину. Надеюсь, что она позаботиться о моей семье…
Он продолжал держать ее. Было больно, но Вероника не сопротивлялась. Но вот, в багровых глазах сверкнула уже знакомая девушке насмешка.
— Ты совсем не умеешь врать, мышонок. У твоей ревности особый вкус… Очень запоминающийся. Даже не смотря на всю твою святость, — в его голосе заиграли ядовитые нотки, — ты, как и все остальные люди, эгоистична. И да, может быть ты против того, чтобы они тяготились твоей смертью… Но вместе с этим ты хочешь, чтобы тебя помнили. Чтобы твой светлый образ жил в сердце мужа и сына. Чтобы осталось еще хоть что-то, кроме гниющего трупа в земле… Ты хочешь жить, хотя бы в их воспоминаниях. Но я не дам тебе такого шанса. Твоя семья даже не вспомнит о тебе… Тот, ради кого ты отдала себя в мои руки, легко найдет тебе замену. Люди они такие — их память довольно избирательна. Это играет мне на руку.
— Зачем тебе это? — глухой вопрос.
— Мне нравится, как ты страдаешь, — ответил просто. — И твои душевные муки намного слаще физических.
И тогда в ней проснулось то самое, чего он ждал. Ненависть. Раскрашенная алым, словно кровь, с оглушающим ароматом и неповторимым металлическим привкусом. Светлые души всегда способны на самые сильные и «вкусные» эмоции.
— Ненавижу тебя, — ее надтреснутый голос разрушил опустившуюся тишину. — Ненавижу…
Дьявол наклонился к ней, вдохнул аромат ее ненависти и лукаво шепнул.
— Не забудь эти слова, мышонок. Они тебе еще пригодятся в будущем.
Но нам под утро правда снится…
Люцифер не лгал. Не было у него такой привычки. Правда намного сильней может ранить нежели ложь. Особенно, если её правильно обработать, убирая ненужное и обнадеживающее, и подать, приправляя неожиданностью. А уж с этим проблем у хозяина Пустого мира никогда не возникало…
Он не врал Веронике насчет того, что скоро у ее семьи начнется новый этап в жизни. И даже позаботился о том, чтобы знакомство Николая и Лидии прошло гладко.
Они встретились в магазине. У нее порвался пакет — на серый пол высыпались продукты. Николай помог ей. Одного взгляда в теплые карие глаза хватило, чтобы пропасть. Странное, согревающее ощущение наполнило мужчину, и внезапно проснувшаяся радость, почти детский восторг, вытеснило тотчас всю ту пустоту, которая образовалась в душе после смерти Вероники…
— Спасибо, — у нее был красивый, мелодичный голос. — Меня зовут Лидия.
— А я Николай, — и смущенно улыбнулся, чувствуя, как к щекам приливает краска.
Так состоялась их первая и не последняя встреча.
Веронике снился страшный сон. Уже не в первый раз. И она беспокойно ворочалась в кровати, не находя себе места.
Холодный воздух обжигал раскаленные легкие. И бешеное сердце вот-вот было готово вырваться из груди. Она бежала вперед, почти не разбирая дороги. И единственная мысль не давала права на хотя бы короткую передышку: «они близко». Близко! Нельзя останавливаться!
У этого кошмара не было начала… Провалившись в сновидение, Вероника обнаруживала себя в лесу. Мрачные силуэты деревьев, и разливающийся вокруг мертвый бледный свет. Полная луна безразлично смотрит на нее сверху. Стартом этой безумной погони всегда была тишина. Она резко опускалась на лес, будто плотное одеяло, и всё вокруг замолкало.
Ледяной страх, поднимающейся откуда-то из глубин подсознания, толкал её вперед, и Вероника устремлялась в темноту.
Главное, успеть.
