Столько раз слышал эти фразы: «Люблю тебя», «Я беременна». Ничего не испытывал. Но что сейчас? Я как будто задыхаюсь. Что сказать? Что обычно говорят?! Я не проходил этого, меня не учили.
«Я не могу тебя любить»? «Я подонок, последний негодяй, беги не оглядывайся»? «Глупая, я развожу тебя, мне нужно вернуть самое ценное, что принадлежит нам»?
Да, вот так ей и отвечу, пусть бежит и забудет меня. Не питает иллюзий. Ведь мой план коварный изначально. Я привык идти по головам.
А все, что ранее, — это эмоции, просто одержимость, вышедшая из-под контроля.
Но сейчас не могу, не могу ей выпулить это в лицо, сбегаю от нее. Уклоняюсь от ответа. Трус. Вот тебе и «король жизни»!
— Мне нужно пройтись! Ты меня так удивляешь сегодня, — быстрым шагом ухожу в глубь сада.
Акси
Ожидание хуже всего.
Ожидание ответа на свое душевное признание, вечность.
"Зачем сказала?! Кто меня за язык тянул?! — " перевариваю и ругаю сама себя за произошедшее.
Скручиваюсь калачиком на качелях, мерно раскачивающихся вперед-назад, рассматриваю появившиеся звезды, мысленно отсчитываю минуты до своего отбытия. Прокручиваю раз за разом ситуацию. Отругала себя и немного поплакала. Щеки уже высохли от слез, и должно стать легче. Но тишина в ответ давит гранитной плитой. Лучше бы посмеялся, прогнал, но не сбегал.
Я вот не боюсь своих слов и чувств. Мне не стыдно.
Трус! Ты трус Беняминов Ияр.
— Я люблю тебя и готова кричать всему миру об этом. А ты только и можешь, что сбегать и бросать. Уже второй раз.
Качели начинают двигаться быстрей.
— Хорошее время перезагрузиться! Люблю тишину. Смотреть на звезды! Большая Медведица. Там, помнишь, Северная звезда, а там…
— Аксинияр, — в один голос.
— Подвинешься?
— Нет!
— Нет?
— Нет! Места мало!
— Тогда лягу сверху тебя! Как тебе такой расклад?
— Да ты издеваешься? — вскакиваю. — Хватит! Тебе нравится издеваться надо мной? Верно? Я только что сказала, что чувствую, а ты просто хочешь покататься со мной?
— Не могу запретить тебе выражать свои мысли.
— Мысли? — рычу. — Пошел к черту, Ияр! К че-о-о-орту! С меня хватит! Сволочь! Я ухожу!
— Тише, милая, — встряхивает. — Прикрой ротик на немного. Послушай! Я не могу, понимаешь… ответить тебе взаимностью. Это сложно… объяснить.
— Облегче себе жизнь. Пристрели меня.
— Ты не правильно трактуешь мои действия. Все что сейчас происходит это сумасшедший дом. Я не хочу, чтоб ты пострадала и не хочу причинять тебе боль. Пойми ты наконец! Черт тебя дери.
— Поздно, ты уже это делаешь.
— М-м-м… — рычит, — как с тобой сложно!
— Прочь с дороги, вернись в преисподнюю, откуда ты и воскрес, демон. Ты не человек, а сатана.
— Подожди! У меня звонок на линии. — М-да???
— Да, угу, да! Да ты что?!Идем!
— Иди сюда. Акси, хватит ломать комедию! Папа приехал. Ты не туда свернулааааа! Милая!
— Неважно, уж как-нибудь дойду к выходу.
Дорожка делает круг и приводит меня назад к Иуде…
— Что?
— Я же сказал, не туда! — ухмыляется.
— Иди сюда. Успокойся. Хочешь садись мне на ручки.
— Не трогай меня!
***
Ворота разъезжаются, за ними отец и полное сопровождение военных.
Я, как ценный груз, передаюсь из рук в руки.
— Акси, девочка, иди ко мне! Ты в безопасности.
— А ты точно уверен, что она с тобой в безопасности?
Делаю пару шагов вперед. Меня резко разворачивают.
Мои губы сгорают от напора горячего поцелуя. Прерываясь:
— Я приеду! Скоро! Не выходи из дома! Поняла? Береги себя пока меня нет рядом. Не доверяй никому.
Просто киваю по инерции!
— Не слышу?
— По-ня-ла.
— Уберись от моей дочери или поймаешь пулю.
— Отлично! Умная девочка! Ты понимаешь, что ничего не закончено! А теперь бегом в машину.
На негнущихся ногах иду к самому родному человеку, но сердце кричит об обратном.
Ияр, кто ты? Любимый или палач?
***
Подхожу к отцу. Тот внимательно осматривает меня. В его взгляде холод и пустота, то, чего раньше не замечала. По телу бегут мурашки. Получаю звонкий шлепок по щеке, он, как звук хлыста, разрезает воздух.
— Что за пососушки устроила? Взрослая стала? В потаскушки записалась? В машину, живо!
Мой мир стал трещать по швам. Стежок за стежком стали расходиться. Сказка, хоть и неправильная, закончилась, мне пора возвращаться в реал. Оставалось только смотреть в заднее окно машины. Она все отдалялась от Ияра, размывая его силуэт, а я давилась слезами. На отца я не злилась, но от этой пощечины что-то пошатнулось во мне. Дорога была бесконечной. Мы не проронили ни одного слова. Только когда подъехали к дому, я услышала:
— Скажешь матери, в аварию попала, машина в ремонте, все твои травмы оттуда.
— Хорошо, — все, что я смогла выдавить.
Последний раз в этом подъезде я была семь дней назад. Тоска, она встречает меня на пороге, мне хочется босиком побежать назад, упасть Ияру в ноги, чтобы не отпускал.
На пороге встречала мама.
— Ох, Аксиньюшка! Живая! Как узнали об аварии… О боже!
— Мама, ты задушишь меня!
— Вот родишь своих, посмотрю на тебя. — Целует. — Маленькие детки — маленькие бедки.
— Ну все, мамуль, не плачь. Живая, здоровая, — даю волю себе.
«Прости, мама, гадкая я дочь, плачу не от встречи с тобой».
