Проводит языком по ложбинке к пупочку, одновременно накрывая грудь руками, нежно массируя. Я начинаю задыхаться от мощного выброса адреналина в кровь. Останавливаться не намерен. Его язык вырисовывает узоры, чередуя их с укусами. Озноб берет меня в плен, тело реагирует, чувствую, как между ног все пульсирует, натягивается струной, еще немного — лопнет. Стыдливое желание сочится, стекая по стенкам лона, смачивая мои трусики.
Запускает руку под кружево моего белья.
Пытаюсь свести ноги.
— Спокойно! Я ничего не сделаю. Просто полюблю тебя…
Накрывает чувствительные соски, играя языком.
Указательный палец скользит между мокрых стенок, обнаруживает томящуюся кнопку, активно массирует, размазывая мое истекающее безумство по сторонам.
Пытаюсь сдерживаться, но стоны царапают горло, просачиваясь наружу.
— М-м-м! — прикусываю губы. Выгибаюсь на мостик.
— Тише! Девочка. Моя сладенькая. Еще рано.
Пытка невыносима. Хватаю за плечи, врезаясь своими ногтями.
— А теперь можешь кончить, — шепчет мне на ухо.
Нажимает на измученную плоть.
Рвусь как струна.
Крик рвется из груди! Закрываю рот ладонью. Сжимаю его руку между ног, но чувствую, как моя влага сочится на его ладонь.
— О да! Девочка! Вот так! Д-а-а-а.
Обмякаю, ничего лучше со мной не происходило.
Стук в дверь.
— Аксинья, доченька, что такое? Открой, дочь, ты кричишь, что случилось? Кошмар приснился?
О боже, мама! Совсем забыла.
Пытаюсь вскочить, но стальное тело вжимает меня в матрац.
— Маму разбудили! Ты громкая, Акси, — лукаво улыбается, утыкается носом в мой висок, горячо посасывает мочку уха.
— Акси! Открой! Все хорошо?
— Э-э-э-э! Да, мам, все хорошо.
— Даже очень хорошо! — дьявольски передразнивает меня.
— Что ты делаешь там? Открой.
— Я?.. — пытаюсь собраться с мыслями.
— Ты, Акси, не меня же мама твоя спрашивает.
— О боже! — Крики за дверью. Олег, проснись, с Акси что-то.
— Нет, мама, все хорошо, правда!
— Что ты там делаешь?
— Я это…
— Кончаешь, — Ияр не успокаивается, ехидно суфлирует.
— Мам, я кончаю!
— Что?!
— Я заканчиваю! — стукаю Ияра. — Йогу.
— Йогу? Какую… У тебя нога больная.
— Да, точно, специальную, для ноги.
Молчание за дверью.
— Помощь нужна?
— Нет, я все, ложусь спать.
Топанье ног отдаляется от комнаты.
Выдыхаю.
— Пронесло!
Но только сейчас приходит осознание, что произошло. Умелые пальцы до сих пор медленно ласкают сокровенное место, утаскивая на второй круг безумия.
И мне совсем не хочется разрывать нашу связь. Хочу отдать больше, чем получила. Запускаю руку между нами, соскальзываю, нахожу выпирающую плоть. Поглаживаю по жесткой ткани. Ияр замирает. Чувствую дрожь его тела.
Давай, Акси, сделай приятное, хоть и неумело.
Вжик молнии.
Но дальше путь закрыт, мою руку опять перехватывают.
— Ох-х… Милая, осторожно! — слизывает капельки пота, скатывающиеся по моей шее. — Он, безусловно, рад тебя видеть. Трогаешь бомбу замедленного действия.
Подносит мою ладонь, целуя ее, заводя за мою голову.
— Я хочу!
— Не-ет! — Чмокает меня в губы! — Не хочу, чтобы ты от увиденного потеряла сознание или чувствовала, что тебя изнасиловали… — Смотрит затуманенным взглядом, убирая с моей щеки мокрую прядь волос, заводя за искусанное ухо. — Девственницы такие ранимые. Лучше иди ко мне.
Перекатывается на спину, утягивая за собой.
«Стук, стук, стук», — самая лучшая музыка этого вечера для моих ушей. Покоюсь на горячей груди, рядом с самым драгоценным — его сердцем. Никуда не уйду от него, и не отпущу.
Если это сон, самый порочный. Пусть он длится вечно!
Ияр
Легкие прикосновения губ вокруг моей раны. Возбуждение простреливает по позвоночнику.
Хочу ее. Прямо сейчас, хоть и обещал не трогать.
Чертов эгоист рвется наружу.
Знала бы ты, как погружаюсь в тебя… Как в моем сне: погружаюсь, и никто не поможет. Я тону.
Хрусь…
— Что это?
— Моя кровать. Она не привыкла, что на ней кроме меня спит еще кто то, — смущённо произносит Акси.
— Пусть привыкает. Иди ко мне, — подтягиваю Акси к себе. Чмокаю в курносый носик.
Беру ножку и бережно закидываю на себя. Вот так.
Она рисует на моей груди невидимые узоры. Простые движения, а волоски на моем теле становятся дыбом.
Обещание, данное самому себе, — «не трогать ее пока» — становится зыбким.
— Может, по… спим? — невероятно, миллионер в самом расцвете сил рядом с аппетитной девушкой произносит слова старика. Мне самому смешно, дожился.
Обычно диалог другой: стоны и крики.
— Я боюсь.
— Чего?
— Проснуться! А самое страшное, что это все в моей голове! Глупо любить свои сновидения больше жизни.
— Акси… я… — пытаюсь сказать.
Прикрывает мой рот ладонью.
— Я люблю тебя, позволь мне еще немного поверить в то, что, может… ты тоже… чувствуешь то же самое. Хотя бы до утра, — сказала тихо.
— Иди сюда! — прижимаю к своей груди. Целую в макушку. — Дуреха!
Устроила тут индийское кино. Не заслуживаю ни единой твоей слезы.
Мы не сомкнули глаз.
Нас накрыли воспоминания, разговоры и зашифрованные фразы, которые понятны только нам. Смотрю на него: из злодея он превратился в прекрасного принца. Мой Ияр. Его смех, улыбка, привычка тереть переносицу… Он вернулся ко мне.
Ой, чего это я сижу?
