Всё было так знакомо… жар его тела, ненасытность поцелуев и мягкость губ… слабый стон, который я не смогла сдержать, почувствовав его возбуждение. Захотелось как раньше, опустить руку, сжать его член, дразня и сходя с ума от ощущения полной власти над ним. От понимания, что он хочет меня так сильно, что едва себя сдерживает… вот только…
– Мам! – я отскочила от Глеба, как от чумного, услышав голос сына и смотря за дёргающейся дверной ручкой.
Как же хорошо, что я повернула защёлку, когда зашла сюда! Хорошо, что Матвей ничего не увидел.
– Прости, родной, – открыв дверь я улыбнулась сыну, пытаясь говорить ровно и дышать носом, восстанавливая дыхание. Сердце в груди стучало так, что казалось пробьёт мне грудную клетку. – Заскучал? Я обработала царапину дяде, и он уже уходит.
Выйдя я решила больше не оставаться наедине с Глебом. Нигде и никогда. Раз тело меня коварно предаёт, уступая гормонам и проигрывая длительному воздержанию, то я буду защищаться от бывшего таким образом.
При сыне он распускать руки не посмеет.
Я надеюсь.
– Простите, – сконфужено улыбнулась я потянувшемуся через меня за бананами мужчине, после того, как отскочила от него с тихим вскриком.
– Хм, – окинув меня взглядом, мужчина предпочёл больше ничего не отвечать, взял бананы и положив их в свою тележку, ретировался подальше от меня.
И правильно, что с сумасшедшими разговаривать?
Как я дошла до такой жизни… Как простой поход в магазин превратился в подобие дешёвого шпионского боевика?
Я почти не спала ночью, от силы подремав несколько часов до утра. Дёргалась от каждого шороха, пока Матвей завтракал. Из подъезда выходила так, словно на меня вот-вот накинется стая голодных собак. И даже по дороге до гипермаркета я не могла расслабиться, смотря вокруг и бледнея при виде любого проезжающего мимо внедорожника…
А во всём виноват Глеб! Именно его появления я опасалась! Только из-за него я не могла расслабиться и как загнанная ходила между рядами с сыном. Даже в глазах периодически темнело, стоило мне боковым зрением увидеть кого-то на него похожего.
– Это что? – приподняла я бровь, наблюдая, как Матвей складывает в тележку четыре пачки хлопьев.
– Но они же кончились, – аргументирует сын свои действия.
– Но зачем нам четыре? Выбери одну, пожалуйста.
Пока сын сосредоточенно сопит, поглощённый муками выбора хлопьев для завтрака, я снова медленно осматриваю других покупателей. Ощущение, что я вот-вот увижу «случайно» оказавшегося здесь Глеба, медленно, но верно, превращалось в навязчивую идею…
– Ма-а-ам, – тянет Матвейка, привлекая моё внимание. – Я все хочу.
– Нет, – повторяю я. – Ты знаешь правила. Выбирай.
Смотря на других детей, я часто мысленно повторяла, как мне повезло с сыном. Он никогда не закатывал мне истерик, никогда ничего не требовал. Знал, что я ему разрешаю что-то выбрать и радовался этому. В такие минуты мне казалось, что я – ну если и не воспитатель от бога, то точно мать месяца! И пусть другие мамочки, с которыми я поверхностно общалась в садике, куда ходит сын, говорили мне, что это проявления заложенного с рождения характера, я в этом сомневалась. Хотя, не спорю, у Матвея иногда проявлялись привычки отца, которые он никак не мог перенять от него, просто повторяя. Нет отца – не за кем и повторять! Но, то, как он хмурится, когда рисует, или то, как поправляет пятернёй волосы, когда чем-то озадачен – эти действия часто напоминали мне о Глебе.
Чёрт.
Опять я о нём думаю!
– Тогда вот эти две, – предложил Матвей мне компромисс, ожидая реакции.
– Ладно, – сдалась я, чувствуя огромную усталость. – Давай за молоком и хлебом, и домой.
Всё остальное я уже взяла… если ничего не забыла.
В глазах снова потемнело, вынуждая меня остановиться. Да что ж такое…
– Мам?
– Я вспоминаю, всё ли мы купили, – улыбнулась сыну, стараясь его не напугать.
Да и причин для паники нет. Просто его папочка расшатал мне нервы, да и недосып сказывается. Только и всего.
Пройдя через кассу и захватив по пути Матвею пару шоколадок, мы сложили вещи в пакет и уверенно вышли из гипермаркета.
– Да чтоб тебя! – прошептала я и даже на пару секунд замешкалась в дверях, мешая другим покупателям выйти, увидев идущего нам навстречу Глеба.
– Мы забыли молоко! – по-своему растолковал мой гнев сын, наблюдая за моим ступором. – Пойдём обратно?
– Нет, – я медленно направилась вперёд, понимая, что страхи мои всё же оказались не беспочвенными.
Робкая надежда, что Глеб пойдёт мимо, так же себя не оправдала.
– Привет, – поздоровался бывший с Матвеем, получив от него кивок и тихое «здравствуйте», после чего перевёл взгляд на меня. – Я тебя не преследую.
– Я этого и не говорила.
– У тебя на лице всё написано, – усмехнулся Глеб.
– Знаешь, что… – у меня опять в глазах потемнело, правда добавился ещё и шум в ушах.
Я выронила пакет, чувствуя, что стоять на ногах становится с каждой секундой сложнее.
– Мам? – испуганный голос сына доносился до меня словно сквозь толщу воды, а я…
Да, я кажется всё же упала… в руки подскочившего ко мне Глеба. На этом моменте всё погрузилось в темноту.
***
