– Как вы себя чувствуете? – взгляд с трудом сфокусировался на приятной женщине, склонившейся надо мной.
Белые стены, запах медикаментов…
– Что произошло? – я попыталась встать, осматривая кровать и… катетер, через который мне в руку что-то вводили из капельницы. – Я в больнице… но…
– Не переживайте…
– Где мой сын? – я снова попыталась вскочить, но на этот раз женщина прижала меня к кровати за плечи, мешая подняться.
– Анастасия Сергеевна, не волнуйтесь, – попросила меня… врач, судя по одежде и бейджику на груди. – Ваш муж и…
– Мам! – в этот момент дверь в палату открылась, впуская радостного бегущего в мою сторону Матвея и… идущего следом Глеба. Действительно. Ну куда без него…
– Испугался? – улыбнулась я залезающему ко мне на кровать сыну, трепля его по волосам.
– Не-а, – мотнул он головой. – Глеб сказал, что ничего страшного.
– Ну раз Глеб сказал, – с трудом сохранила я на лице улыбку.
Сам же бывший выразительно посмотрел в сторону женщины врача.
– Матвей, – тут же обратилась она к моему сыну. – Мне нужно принести твоей маме лекарство, не поможешь мне?
Судя по тому, как смотрел на меня сейчас Глеб, Матвейку женщина уводила специально.
– Родной, сходи с доктором, пожалуйста, – мягко попросила я сына, снова потрепав его по голове.
– Ладно, – нехотя протянул он, явно не горя желанием оставлять меня.
Маленький мой… чтобы он не говорил, а испугался. И сильно… А раз Глеб заранее попросил увести ребёнка из палаты…
– Я умираю, да? – ляпнула я первое, что пришло на ум, как только мы остались с Глебом наедине.
– Угу, – как-то зло отозвался бывший. – У тебя случился голодный обморок, Настя.
– Бред, – фыркнула я. – Не знаю, что ты там себе напридумывал вчера, но мы с сыном не бедствуем и питаемся вполне…
– Когда ты в последний раз ела? – перебил меня Глеб, присаживаясь на край кровати и недобро смотря на меня.
– Сегодня утром, – ответила ему. – Завтракала вместе с Матвеем…
– А вот Матвей сказал, что ты не ела, – не дал мне договорить бывший. – Сделала себе только чай.
– Я ела бутерброды, – вспомнила я, как делала их, пока звала Матвея на завтрак.
– Ты к ним не притронулась, – ответил Глеб. – И вчера Матвей тоже не видел, чтоб ты ела.
– Ты устроил допрос моему сыну? – возмутилась я, пытаясь вспомнить, когда ела в последний раз.
Кусок в горло действительно не лез с тех пор, как я вернулась от Оксаны домой. Я слишком нервничала, но… не могла же я и правда забыть банально поесть несколько дней?!
– Настя, – Глеб растёр ладонью лицо, до боли знакомым жестом. – Ты нас напугала с Матвеем. Хорошо, что клиника находилась неподалёку. Анна Андреевна, – он мотнул головой в сторону двери, показывая, что имеет в виду женщину-врача, – предположила истощение организма и уточнила про твой режим и не было ли в последнее время стрессовых ситуаций. Конечно же, в разговоре участвовал Матвей, желая помочь маме быстрее выздороветь.
Не было ли у меня стрессовых ситуаций… да ты и есть ходячая стрессовая ситуация, Глеб! Очень хотелось всё это ему высказать, но, раз ничего критичного со мной не случилось, то можно отправляться домой.
– Значит, я не умираю, – приняла я информацию, не желая ничего больше обсуждать и принимая сидячее положение. – Я хочу…
– Ты останешься здесь, – заявил мне Глеб.
– Что?… – достойно ответить мне помешал вернувшийся с доктором Матвей.
Сынуля гордо нёс два стаканчика, под присмотром Анны Андреевны.
– Тебе нужно это выпить, – важно просветил меня сын, протягивая стаканчик с лекарствами и второй, как оказалось, с водой.
– Вам нужно поспать, – поймав мой взгляд, пояснила врач.
– Послушайте, я не собираюсь здесь оставаться и тем более спать, мне нужно…
– Анастасия Сергеевна, – твёрдо перебила она моё желание отправиться домой. – Я настаиваю на том, чтобы вы остались под наблюдением хотя бы на сутки.
– Но я…
– Она останется, – Глеб поднялся на ноги, обращаясь к врачу. – Анна Андреевна, не оставите нас?
– Конечно, – кивнула она, направившись на выход.
– Мне не с кем оставить Матвея, – зашипела я на Глеба, продолжая сидеть с двумя стаканчиками в руках. – Я здесь не останусь.
– Глеб со мной посидит, – заверил меня сын. – Мы это уже обсудили, мам. Он знает мультик про собаку, которая спасла девочку! Ты знаешь такой?
– Обсудили, – повторила я за ним, чувствуя, как меня заполняет отчаяние. – Нет. Не знаю.
Они уже что-то обсуждают. Вместе. Без меня.
Глупо… я понимала, что это глупо, но душу затапливала необъяснимая ревность. Матвей – только мой. Так всегда было. А теперь… а теперь они с Глебом договорились, что будут смотреть мультик про собаку.
– Настя, – Глеб подошёл ко мне, протянув руку и подталкивая стаканчик со снотворным к моему рту. – Тебе нужно поспать. Завтра утром мы тебя навестим. Да, Матвей?
– Да, – согласился с ним сын. – Врачей надо слушаться, ты сама так всегда говоришь.
Поморщившись, я выпила лекарства.
– Горькое, да? – поинтересовался Матвей, вызвав у меня подобие улыбки.
– Очень, – соврала я. – Но что делать…
– Я тоже пью горькие лекарства, когда болею, – пожаловался Матвей Глебу, со страхом попросив меня: – Я не хочу, чтобы ты болела.
