Какое-то время я сидела, глядя на смолкнувший мобильник. Ты, Семен, сказал или слишком много, или слишком мало. Во всяком случае, надеюсь, что никогда больше тебя не услышу.
Пора начать собирать вещи, а потом я начну просматривать объявления о сдаче квартир, а заодно и сайты с предложениями о работе. Хорошо и то, что мой чемодан – он на колесах, в руках не надо нести, а не то тяжести мне сейчас носит нельзя, шов может разойтись.
Однако слова Семена не давали мне покоя, и прежде чем сложить какую-то вещь и убрать ее в чемодан, я внимательно осматривала одежду, и, как оказалось, не напрасно – в заднем кармане своих старых джинсов я обнаружила два прозрачных пакетика с каким-то белым порошком. А ведь если бы не предупреждение Семена, то я бы не стала поверять карманы, тем более что в них никогда и ничего не совала. Конечно, вполне может оказаться и то, что в пакетиках находится самая обычная сода, но мне в подобное что-то плохо верится. Непонятно, как пакетики оказались в моей одежде? Да какая разница, каким образом это произошло, тем более что ответ очевиден. На душе стало еще более скверно, хотя хуже, кажется, уже некуда.
Смыла пакетики в унитаз, джинсы выкинула в мусоропровод, после чего в ванной долго мыла руки, затем вновь стала укладывать вещи, тщательно их осматривая. Такая внимательность дала результаты – под стелькой зимних ботильонов я обнаружила еще один прозрачный пакетик с белым порошком. Как говорится – нет слов... Пакетик вновь отправился в унитаз, а обувь – в мусоропровод.
Последний, четвертый пакетик, я обнаружила в открытой пачке влажных салфеток, которыми использовала вместо носовых платков, причем нашла его, этот пакетик, только потому, что тщательно проверяла каждую вещь, прежде чем положить ее в сумку или чемодан. Вновь смывая в унитаз целлофан с порошком, и выкидывая в мусоропровод пачку салфеток, поняла, что надо мной нависли самые настоящие тучи.
Судя по всему, Галина Альбертовна без промедлений выполняет свою угрозу, и на этом она не остановится, потому как вряд ли кто-то стал бы прятать в моих вещах пакетики с обычной содой. Вопрос – что мне делать дальше? С одной стороны, не стоит признавать себя побежденной и надо бы попытаться хоть что-то предпринять, только вот в моем нынешнем состоянии об этом даже думать глупо: кто она, и кто я. На ее стороне деньги и связи, да и почти наверняка уже готовится (или уже подготовлен) некий человек, кто готов обвинить меня в торговле запрещенными веществами... Чувствую себя не просто обманутой, вдобавок униженной и раздавленной, в глазах то и дело появляются слезы, на душе полный раздрай, ничего не хочется... А еще душевная боль, словно ржавым гвоздем по сердцу...
Однако все это отходило на второй план, стоило только вспомнить насмешливо-победный тон Галины Альбертовны, ее неприкрытое презрение по отношению ко мне. Такое впечатление, будто меня помоями облили, а я только и могу, как вытирать грязь со своего лица, понимая, что не в состоянии ответить должным образом. Омерзительное чувство.
У меня сейчас было только одно желание – как можно быстрей оказаться дома, а там, как в детстве, прижаться к маме и выплакать все плохое, что камнем лежит у меня на душе. Да и эти пакетики с белым порошком говорят сами за себя... Надо смотреть правде в глаза – меня загнали в угол, и дальше может быть еще хуже. Пожалуй, лучше всего для меня сейчас, и верно, уехать домой, в маленький сибирский городок, а дальше... Дальше я пока не заглядываю.
Оставалось только заказать билет на завтрашний поезд (повезло, что имелась нижняя полка, пусть и боковая), как следует вымыть всю квартиру (при этом заглянуть во все углы и щели, чтоб проверить, нет ли где еще припрятанных пакетиков), утром отдать ключи хозяйке и отправиться на вокзал. Если называть вещи своими именами, то это бегство, и в данный момент единственно правильный выход.
... И вот я дома. Не знаю, что будет дальше, но здесь хотя бы имеется хоть какое-то чувство безопасности. Надо бы вынуть вещи из чемодана, но с этим можно немного подождать – глаза просто-таки закрываются. Устала, да и путь с неугомонными пассажирами дает о себе знать. Ладно, посплю часок, а потом займусь наведением порядка.
Как видно, усталость после долгой дороги взяла свое, и я уснула, а проснулась оттого, что кто-то тряс меня за плечи.
– Мама... – я открыла глаза. – Мама, ты уже дома... А я все сплю после дороги...
– Отпросилась пораньше... – мама выглядела взволнованной и испуганной. – Леночка, что случилось? Это что такое? Ты больна? Потому и домой приехала?
Оказывается, когда я спала, футболка немного задралась наверх, а там, справа, находится большой шрам, оставшийся после операции. Его и увидела мама, когда пришла домой.
– Мама, я... – у меня язык не поворачивался, чтоб рассказать о случившемся. – Мама...
– Не молчи, скажи, в чем дело!
– Дело в том... – я с трудом подбирала слова. – Мама, дело в том, что твоя дочь – полная дура!
