Замерев на месте, я стала прислушиваться, но все было тихо. Минута шла за минутой, но ничего не менялось, и я уже хотела, было, сказать Кириллу, что ему почудилось, как услышала какой-то шорох за дверью. Такое впечатление, будто некто налегает на дверь, пытаясь ее открыть, и несильно дергает за дверную ручку – как видно, надеется, что мы неплотно закрыли дверь. Впрочем, понимая, что его надежды не оправдались, незваный гость надолго не задержался, и очень скоро за дверями все стихло. Какое-то время мы сидели, вслушиваясь в окружающее, но больше ничего подозрительного до нашего слуха не донеслось.
– Ты давно не спишь?.. – шепотом спросила я Кирилла.
– Не очень – у меня давно сон урывками. Пусть я ничего не вижу, но зато слух в последнее время обострился. Если не ошибаюсь, то за дверями находились два человека, причем простояли они там минут пять, не меньше, о чем-то шептались между собой. Я уж думал, не пора ли будить Глеба.
– Ну, ушли – и хорошо. Давай сменю тебе повязку... Кстати, как себя чувствуешь?
– Не жалуюсь... Тихо!
До нас, и верно, донесся какой-то слабый звук, похожий на царапанье по дереву чего-то острого, только в этот раз он доносился извне. Я вопросительно посмотрела на Кирилла, и тот, чуть помолчав, вздохнул:
– Пожалуй, все же стоит разбудить Глеба.
Наш спутник проснулся быстро, стоило мне лишь коснуться его плеча. Долго объяснять было некогда, лишь Кирилл прошептал:
– У меня такое впечатление, будто снаружи кто-то ползет по стене, возможно – к нашему окошку. Словно когти чуть царапают по дереву...
– Понял... – Глеб потряс головой, прогоняя остатки сна. – Оба быстро отошли в сторону.
Мы с Кириллом сделали несколько шагов вглубь комнаты, а Глеб прижался к стене рядом с окном. Долго ждать не пришлось – очень скоро за окном мелькнула какая-то тень, а затем и легким треском, почти бесшумно, стала рваться полупрозрачная пленка, затягивающая окно. У меня, если честно, мороз пошел по коже – это что еще за темная тень заявилась по наши души? Может, какая-то местная нечисть?
Все дальнейшее произошло очень быстро: Глеб махнул ножом в сторону тени за стеклом, после чего раздался пронзительный визг. Не знаю, что за существо могло издать подобный звук, но визг, издаваемый им, просто ввинчивался в уши и был таким громким, что его должны были услышать все, кто в это время находился в «Птице и вертеле». Тень за окном куда-то пропала (мне показалось, что я услышала звук удара – видимо, это существо упало вниз), потом внизу раздался чей-то крик, а в коридоре почти сразу послышались недовольные голоса – похоже, резкий звук разбудил если не всех постояльцев, то очень многих.
Глеб зажег свечку, которые мы купили по дороге, и я увидела, что пленка, затягивающая окно, разрезана пополам. Интересно, кто это мог сделать? А Глеб тем временем, отодвинув в сторону лежанку Кирилла, изучал что-то, лежащее на полу у окна.
– Ясно... – пробурчал он, вставая. – Вернее, ничего не ясно.... Кирилл, спасибо – если бы не ты, то неизвестно, чем бы все закончилось.
– Не за что... – улыбнулся тот. – Как оказалось, бессонница тоже иногда бывает полезной.
– Что ж, пойду к хозяину гостиницы выяснять, кто тут по ночам ползает... – Глеб направился к дверям. – А вы, пока я не вернусь, закройтесь на засов.
Пока Глеб отсутствовал, я успела рассмотреть длинный, чуть изогнутый коготь, лежащий на полу под окном – как видно, Глеб отсек его ножом. Кажется, при этом он задел и фалангу... Теперь ясно, почему непонятное создание завизжало от боли. Что ж, как оказалось, все реально, никакой мистики. Еще чуть в стороне от окна лежал бутон какого-то бледно-желтого цветка, внешне похожего на розу... Откуда он тут взялся?
Пришедший вместе с Глебом хозяин «Птицы и вертела», посмотрев на разорванную пленку, коготь и цветок, лишь горестно вздохнул – мол, тут все ясно. Как мы поняли из его слов, здесь действовала шайка воров по (если можно так выразиться) давно отработанной схеме. Оказывается, иногда из дальних стран торговцы привозят неких зверьков, достаточно сообразительных и внешне отдаленно похожих на обезьян (ох, кажется, я этих зверюшек скоро начну опасаться!). Вообще-то ввоз этих зверьков запрещен, и возможен лишь по особому разрешению. Причина проста: эти существа очень умны (чему, по сути, можно только порадоваться), крайне злобны, и не любят людей, однако если их умело выдрессировать, то можно с немалой выгодой задействовать в далеко не праведных делах, чем и пользуются грабители.
