Я тактично отодвинулась и, когда мы оба вошли в лифт, больше к нему не приставала. У Люка все хорошо. Это главное.
Второй раз за эти сутки я вышла на улицы Хоупфул-Сити. Для меня прошло чуть больше семи часов, для остальных – семь с половиной лет. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что у нас получилось. Дома были те же, по дорогам неслись такие же машины, но вот люди. Они были разные! Вместо похожих друг на друга «беззаботиков», меня окружали возбужденные, игривые, угрюмые, сердитые, взволнованные, печальные, скорбные, счастливые и несчастные лица. Такие разные, что казалось, будто я попала внутрь многоцветного калейдоскопа, где каждую секунду меняются картинки и разнообразию нет конца.
Был конец февраля две тысячи сто пятьдесят третьего года. Я стояла на снегу и не ощущала холода. В воздухе кружились, летели хрустальные снежинки. Солнца не было видно из-за густых серых туч, но в моей душе ярко горел огонь победы. На глаза навернулись слезы радости. Я смахнула их и направилась к стоянке такси.
Не помню, как села в голубой беспилотник – меня переполняли эмоции. Очнулась лишь, когда услышала механический голос бортового компьютера:
— Приложите палец к сканеру, пожалуйста!
Я робко прикоснулась к гладкой пластинке, не зная, действует ли здесь мой отпечаток.
— Компания «Блю Лайн» рада приветствовать вас, госпожа Дивинская. Назовите место назначения.
Я назвала адрес, где в последние годы жила сначала с Димкой, а потом в одиночестве. Дом моей бабушки.
Машина плавно тронулась с места и понеслась сквозь транспортный поток Хоупфул-Сити. Я ехала и глядела в окно на проплывающие мимо улицы. Знакомые и вместе с тем чужие. Где здание парламента, которое Новаторы возвели пять лет назад? Вместо него красовался роскошный театр в форме огромной жемчужной раковины. На улицах не было столь ненавистных мне патрульных. Лишь изредка мелькала голубая форма полицейских. Я не увидела ни одного нейроцентра, не было рекламных экранов, призывающих к чистке памяти. Мир действительно изменился и причиной тому были мы — Сэм, Кристи, Иван, Люк и я. Меня переполняло чувство эйфории. Голова еще слегка кружилась, но уже от радости. Все было не напрасно, не зря. Буллсмит погиб, и люди не пострадали от его жестоких законов.
Переполненная счастьем я ехала к сыну и нетерпеливо стучала пальцами по стеклу. Скорее обнять моего Димку! Как он, должно быть, вырос за эти семь лет. Я почти не думала о той, другой, своей копии, которая все эти годы растила моего сыночка. Восторг и радость заглушали здравый смысл. Даже если она рядом, что-нибудь придумаю. Вдруг Сэм был неправ, и при нашей с ней встрече ничего плохого не случится.
Вот уже показался наш пригород с уютными домами и белыми от выпавшего снега лужайками, а там вдалеке мой дом. Кирпичный, с бордовой черепицей на крыше и высоким деревянным крыльцом. Дом смотрелся теплым, живым, ухоженным.
Я вышла из машины и на негнущихся ногах направилась к дому. Не прошла и половину дорожки, как дверь распахнулась, и мне на встречу вылетел долговязый подросток с лохматой кудрявой головой и чересчур длинными ногами в узких джинсах.
— Мама, почему так рано? И без пальто? На улице снег.
Я стояла и смотрела на него, не в силах пошевелиться. Димка подскочил, снял куртку и набросил мне на плечи.
— Сыночек! – хрипнула я, неловко обхватила худое тело сына и разрыдалась.
Куртка упала на землю, снег припустил сильнее, мои волосы совсем вымокли, а ноги в легких туфлях озябли. Я стояла, прижавшись к сыну, и не могла оторваться. Казалось, уберу руки – и мой мальчик снова исчезнет, потеряется в пучине небытия.
— Мам, ты чего? – тихо спросил Димка и ласково погладил меня по мокрой голове.
— Я так долго была без тебя, — сказала я и посмотрела в глаза сына. Ореховые, с пушистыми ресницами.
— Мы же утром расстались. Ты поехала в клинику, а я вернулся из школы и собрался к Заку Читерсу – ему родители новый комп привезли. А вечером мы с тобой хотели заказать китайскую еду. Бабушка с дедом обещали приехать на ужин.
— Бабушка? – непонимающе моргнула я. – И как она?
— Нормально. Скучает на пенсии, изводит деда. Заставляет ходить в дансинг для пожилых. Дед жалуется, что колени болят, а ей все нипочем.
Я оторопело глядела на Димку. В голове не укладывалось, что мама ходит в клуб для пенсионеров. Да ее бы удар хватил!
— А что это у тебя за часы?
Сын потрогал браслет с таймером на моем левом запястье. Я быстро глянула – таймер выключен. На этот раз никакого обратного отсчета. Я здесь навсегда. Облегченно вздохнула и спросила:
— Когда я должна вернуться с работы?
— Ты разве не знаешь? – Димка удивленно поднял черную бровь. – В семь, как обычно.
Я обняла за талию своего взрослого и красивого сына и сказала:
— Тогда пойдем в дом. На улице холодно.
С трепетом и опаской я входила в свой и одновременно чужой дом. Мне казалось, что здесь все иное, не мое, а я сама – воришка, вломившийся в дом в отсутствие законного владельца.