Сквозь легкую дымку дрёмы Энвард услышал голоса. Он открыл глаза, потянулся. Мышцы отозвались надоедливой болью. Казалось, только что прилёг на походную кровать, и вот опять кому-то понадобилось видеть короля. Назначены помощники по самым различным вопросам из числа командиров, дано множество указаний, что же ещё не предусмотрели? Энвард прислушался – спорили двое. Добровольно взявший на себя роль охранника порученец твердил, что Его Величество целый день провёл в седле и нуждается в отдыхе. Другой голос просящими интонациями объяснял: никто не берётся решить вопрос, ссылаясь на прямое указание короля. Резко поднявшись с кровати, Энвард в два шага преодолел расстояние до полога и, откинув его, выглянул наружу:
– Кто здесь?
– Ну, вот…– разочарованно протянул порученец.
– Я – музыкант, – залепетал проситель, указывая на струнный инструмент, висящий на ремне, переброшенном через его хрупкие плечи, – уделите мне немного времени, ваше величество!
Энвард вспомнил этого барда, направлявшегося ко двору Руденета в составе свиты. Юноша едва ли старше принцев, волею судеб попавших в долину-ловушку.
– Узнал. Твои песни на привалах слушали солдаты. Ириней?
– Ирилей, ваше величество.
– Что ты хотел? Зайди. – Король прошёл в глубину палатки и сел за столик. За ним просочился и музыкант. Порученцу Энвард сделал знак оставаться снаружи. Некоторое время Ирилей молчал, подбирая слова. Он потратил немало сил, убеждая гвардейца пропустить его к королю, и тут, когда он у цели, все приготовленные доводы выскочили из головы. Увидев удивлённо поднятую бровь короля, он сбивчиво заговорил:
– Посмотрите на мои руки, ваше величество! Я совсем не могу музицировать после земляных работ! Вот. – Он провёл пальцами по струнам, звуки показались Энварду мелодичными, хотя пальцы действительно выглядели ужасно. – Я понимаю, нам всем надо прикладывать много усилий, но позвольте мне выполнять работы, которые не повредят рукам.
– Ты понимаешь, что от канала зависит, как скоро мы выберемся отсюда, и отказываешься от земляных работ, желая заниматься музыкой?
– Нет-нет, не отказываюсь! Я отработал положенные три дня, хотя от меня, надо признаться, мало толку. Сегодня рядом со мной трудился принц Флорен, он выработал значительно больше. Мне очень стыдно, я старался. Вот. – Он снова показал свои задеревеневшие пальцы. – Солдаты просят поиграть им, они любят вечером слушать песни своей Родины, а я, я вынужден отказываться. За меня хлопотали, обращались к руководителю землекопов, но он ссылается на королевский указ.
– Правильно! Каждый обязан, сменяя виды работ, участвовать во всех.
– Мне вовсе не нужно особенное положение, готов отдать все силы, чтобы скорее вернуться домой, но люди хотят слушать музыку. Разве нет у них такого права, отдохнуть душой, взгрустнуть о доме, вспомнить ради чего они так тяжело трудятся?
Энварда удивило сообщение о том, что сын роет канал. Принц делает это тайком. Как руководитель охоты, он освобожден от смены деятельности. Но это совсем неплохо. Должно быть, простых рабочих воодушевляет наследник престола, таскающий камни наравне с ними. Надо все-таки проверить, насколько хорошо налажена охота. Не мешает ли посторонняя деятельность принца его основной задаче?
– Исполни мне что-нибудь, – велел король, – что любят слушать люди после трудового дня?
– Да-да, сейчас, – засуетился Ирилей, оглядываясь, куда бы пристроиться с инструментом. Энвард указал на скамейку и махнул рукой на немое возражение юноши, не смевшего сидеть в присутствии короля.
Полилась тихая нежная мелодия. Лицо музыканта иногда искажала гримаса недовольства извлекаемыми звуками, но когда он запел, проникновенно и задумчиво, выражение глаз стало воодушевлённым. Мучительные заботы и насущные задачи отошли в сторону, попрятались в щели и задремали, уставшие сами от себя. Энвард невольно заслушался. Взгляд его стал отстранённым, мысли унеслись далеко-далеко, вспомнилось детство, отец. Последний аккорд и наступившая тишина не сразу вернули его к действительности.
– Что ещё ты исполняешь?
– У меня есть песни собственного сочинения, – смущенно сказал юноша, поднявшись со скамейки, – про чувства всякие… но они для барышень и дам. Их любили слушать на музыкальных вечерах во дворце. Это не годится здесь. Пою народные, чаще лирические, но есть и шуточные. Люди подпевают. Им нравится, что слова знакомы с детства.
– Какие работы предстоят тебе на следующие три дня?
– Поступаю в распоряжение животновода. Кроликов, наверное, буду пасти или овец.
– Хорошо. Найди время для сочинительства. Тебе поручено придумать гимн. Гимн нашего, вот этого положения. – Размашистый жест Энварда указал за пределы палатки. – Мы здесь и сейчас сделаем всё, что в наших силах, и даже больше. Победим обстоятельства, докажем врагам, что они просчитались, похоронив нас раньше времени. Мы вернёмся к привычной жизни. Это должна быть бодрая, суровая музыка, чёткий ритм, уверенные слова.
– Я всё понял, ваше величество!
– Если ты поднимешь общий дух, я изменю порядок и состав работ для тебя. Срок три дня. Иди.
