–Да потому, что жена, коль она соучастница преступлений мужа, никогда не поедет жить к свекру. Ее бы там рано или поздно выловили. Лжеборисенко потому безбоязненно поселилась у старика Вьюкова, что никакого официального отношения к его сыну не имела, по всем документам он проходил как холостяк. А раз так, то следователям и в голову не пришло ее в Еремино искать.
– Мне кажется, что птичка, которая оттуда упорхнула – высокого полета, – сказал капитан Бутин. – Самое малое – подрасстрельная статья над ней висела. И круга она, скорее всего, не уголовно-бандитского, все-таки учительницей была. Да и неплохой, говорят…
– Уверен, эта ереминская Лжеборисенко человеком для Вьюкова являлась далеко не безразличным. Именно поэтому он так долго и упорно ищет подходящую по возрасту и статусу женщину, и находит её в селе Ожогино. Краденые документы – в карман, их владелицу – в огонь. И концы в воду! Согласитесь, товарищи, добывать документы путем такого зверского убийства для кого-то постороннего он не стал бы, – попытался выстроить логическую цепочку Степанов. – А в том, что в уничтожении семьи Борисенко Вьюков принимал самое непосредственное участие, теперь нет никаких сомнений.
– Согласен, – кивнул Шадрин. – Кстати, что у нас нового по местам отбывания наказания ишимских повстанцев, Григорий Семенович?
– Пока что пришли ответы из семи точек, результат нулевой. С часу на час жду вестей еще из нескольких мест.
– Добро. Кто еще желает высказаться, товарищи?
Поднялся капитан Неустроев:
– Думаю, нам нужно раскидывать невод пошире, – он произвел руками характерный рыбацкий жест. – Розыск этой самой Лжеборисенко не ограничивать только масштабами ишимского мятежа. Предлагаю сделать немедленный повторный запрос в Омск, пусть поднимут архивы двадцатых годов по всей губернии на предмет проходивших по антисоветской деятельности женщин. Также пусть выяснят всё об окружении Афанасия Вьюкова в те времена, и особое внимание обратят на женщин.
– Хорошо, – поддержал его Шадрин, - как говорят французы: «Ищите женщину!» Найдем, ниточка, глядишь, и потянется. Займитесь этим вопросом, капитан. Немедленно телеграмму в Омск за моей подписью, литер – «Воздух!». Еще предложения есть?
– Что будем делать с пулеметчиком Павлом Борисенко? – спросил Степанов. – Мое мнение такое: по этой семье отрабатывать каждую версию, даже самую безнадежную. Тут любая зацепочка дорога.
– Н-да, – вздохнул Шадрин. – Нужно посылать кого-то на передовую. Предлагайте, Григорий Семенович. Тут надо бы фронтовика, ему привычнее в боевой обстановке работать.
– В таком случае, – майор чуть приметно улыбнулся, – отрядим лейтенанта Тихонова: он и работник напористый, и фронтовик вчерашний.
– Я готов, – встал молодой офицер.
– Вот и отправляйтесь, лейтенант, – сказал Шадрин. – Завтра «Дуглас» штаба Округа летит до Москвы, я свяжусь с командующим Воздушной Армией, вас захватят, а там уж на перекладных.
– Мне на перекладных привычно, товарищ полковник, – согласился Тихонов. А Шадрин, обращаясь уже ко всем, продолжил:
– Итак, товарищи, от нас ждут результативных действий. Всё побочное, чем занимается ваш отдел, майор Степанов, сегодня же передать капитану Рекотову и вести отныне только это дело. В помощь вам выделяется по нескольку сотрудников из каждого подразделения. Несмотря на острейшую нехватку оперативного состава, руководство идет на этот шаг, тем самым оголяет… – возникший у дверей лейтенант-порученец заставил Шадрина прерваться.
– Извините, товарищ полковник, – предупредительно-негромко сказал офицер, – на имя майора Степанова поступила срочная телефонограмма, – он подошел к столу, передал бланк. Его текст гласил:
