«Осужденный 17 сентября 1928 г. в селе Ожогино выездной сессией Народного Суда г. Омска, активный участник Ишимского кулацкого мятежа, Вьюков Афанасий Акентьевич, приговоренный по статье № 58, пункты: 2, 9, 10 УК СССР к лишению свободы на 20 лет ИТЛ27, с конфискацией имущества и с последующим поражением в правах на 5 лет, отбыл срок наказания 13 лет в ИТЛ строгого режима «СЛОН»28 и был переведен в ИТЛ усиленного режима Сиблаг. 19. 05. 1941 г., находясь с партией заключенных на работах в тайге, совершил побег из лагерного лесоповального пункта. Вместе с Вьюковым А. А. бежал з/к Скрынник Иван Ипатьевич, приговорённый по статье № 58, пункты 2, 9, 10 к аналогичному наказанию, также являющийся участником Ишимского кулацкого мятежа и ранее отбывавший наказание в ИТЛ Воркутлаг. Организованными поисками беглецов задержать не удалось, судя по всему, побег готовился долго, тщательно и обеспечивался на воле кем-то из местных жителей. Вьюков А. А., и Скрынник И. И., объявлены во всесоюзный розыск.
15. 06. 1942 г.
Сиблаг, п/я АГ-247, начальник Томско-Нарымского спецлеспромхоза
ст. лейтенант НКВД Дудолад А. М.»
– Та-ак, – протянул Шадрин. – Сидел, себе, посиживал за колючкой гражданин Вьюков, а тут на тебе – старый знакомец Скрынник припожаловал в гости. И это ничто иное, как преступное ротозейство лагерной администрации, ведь сколько раз было говорено: подельников содержать врозь! Думаю, что именно с этой встречи и началась подготовка к побегу.
Уперев локти в стол, опустив тяжелый, с волевым прогибом подбородок на сцепленные в замок пальцы, он долго сидел молча. Потом вопросительно посмотрел на Степанова:
– Григорий Семенович, помнится по вашему докладу, учительница уехала из поселка Еремино где-то в конце августа сорок первого?
– Так точно, товарищ полковник, двадцать седьмого числа.
– А накануне к ней приезжал некто усатый-бородатый, якобы, старый приятель?
– Верно! – озаренный догадкой, подтвердил майор.
– А теперь мы знаем, что Скрынник и Вьюков бежали из Сиблага девятнадцатого мая! – с нажимом на слове «мая» проговорил Шадрин. – Что ж, за три с лишним месяца и бороду, и усы можно отрастить основательно. А он еще и очками обзавелся – с таким перевоплощением кто б его признал!
– Тем более что жил Вьюков в Еремино до революции всего несколько лет, – развил мысль полковника капитан Бутин. – Времени-то сколько прошло – четверть века. Его и так никто бы не вспомнил.
– Что ж, товарищи, – с нотками удовлетворения в голосе, сказал Шадрин. – Теперь с полной определенностью можно сказать, кто именно приезжал в Еремино. Призрак, наконец-то, стал обретать зримый облик.
СПЕЦТЕЛЕГРАММА № 0016.
«Чита, Шадрину
«Воздух!!!»
На ваш дополнительный запрос от 14. 06. 1942 г. по установлению данных на женщин, участниц в антисоветской деятельности по Омской губернии в 1920/30 г.г., имевших, предположительно, контакты с Вьюковым А. А., сообщаю:
Допрошенная в качестве свидетеля, отбывшая наказание за участие в Ишимском кулацком мятеже, Насекина Мария Егоровна показала, что Вьюков А. А. являлся в то время одним из видных деятелей Губкома СТК29 и прибыл в Ожогино задолго до восстания для политического руководства боевым отрядом атамана Зиновия Винник.
