– Да, он сел за руль, но не своего грузовика. Он хотел проучить Шона, поэтому взял его машину. Деклан увидел, как он отъезжает от дома, и мы бросились за ним в погоню. У нас не было плана, только грузовик Джейкоба, в кузов которого мы забрались. То есть… мы не понимали, как можно заставить пьяного водителя остановиться.
– Коннор… я не понимаю.
Конечно, она не понимает. У Элли доброе сердце, и она никак не сложит одно с другим. Или, может, вот-вот сложит. Ее взгляд говорит мне о том, что она понимает, к чему ведет этот ужасный рассказ.
– Мы проехали за ним через три города, пытаясь найти способ заставить его остановиться. Все это время мы спорили о том, что нужно делать. Я хотел сбить его с дороги, дать ему убиться, потому что это был бы настоящий подарок для нас, но Джейкоб был против. Мы все еще спорили, когда увидели, что к нам приближается другая машина. Клянусь, Элли, в этот момент наши сердца одновременно перестали биться. Мы кричали, мигали фарами, чтобы та машина остановилась, но ее водитель не реагировал. Отец тем временем вилял по дороге так сильно, что казалось, будто он вообще не понимает, в какой полосе находится. Джейкоб все-таки попытался его остановить: он врезался в заднюю часть машины Шона, надеясь, что она улетит в кювет, но…
– Но она вылетела на встречную полосу, – Элли едва в состоянии выговорить это.
– Да, и врезалась в другую машину.
Она закрывает глаза, и по ее прекрасной щеке скатывается слеза.
– В моих родителей.
Я жду, пока Элли посмотрит на меня, и молюсь, чтобы она увидела искреннее сожаление и скорбь в моих глазах.
– Да.
Я сижу, снова и снова проигрывая в голове эти слова.
Его отец в ответе за это.
В моем теле словно тысячи ледяных осколков. Я трясу руками в надежде почувствовать хотя бы их. Когда я с трудом делаю вдох, то кажется, будто стены вот-вот обрушатся на меня. Я не могу оставаться здесь. Я не могу просто… сидеть.
Я вскакиваю с кровати и заворачиваюсь в простыню. Желудок тут же скручивает, и рот наполняется слюной.
Меня стошнит, если я немедленно отсюда не уйду.
Он был там.
Он видел, как были убиты мои родители. Его же собственным отцом.
Он знал. Черт возьми, он знал, что произошло, и месяцами скрывал это от меня.
– Элли, – слышу я голос Коннора позади.
– Нет! Нет! Ни слова больше!
Я не могу на него смотреть.
Коннор – человек, в которого я так влюблена, которому отдалась целиком и полностью, человек, который так утешал меня после избиения, оказывается, все это время врал мне. Он поклялся защищать меня, построил домик на дереве для Хэдли, заставил меня поверить ему, и все ради чего? Чтобы вот… так… разбить мое гребаное сердце?!
Коннор тянет ко мне руку.
– Элли, позволь мне все объяснить.
Нет. Он использовал меня прямо как Кевин.
Гнев закипает у меня внутри, и я взрываюсь:
– Ты знал! Ты знал, и ты что? Пришел и спас меня, чтобы облегчить совесть? Я была какой-то игрушкой для тебя? Ты получил удовольствие, когда спас девушку, чьих родителей перед этим убил?
Глаза Коннора расширяются:
– Нет! То, что произошло между нами, не имеет к этому никакого отношения.
– Верно, – я истерично смеюсь. – Черта с два оно не имеет! Ты был там, Коннор! Ты хранил свой большой секрет и только теперь рассказываешь мне? После всего
Я указываю на постель, на которой совсем недавно позволяла ему любить меня. И ведь я чувствовала его любовь каждой косточкой, но теперь хочу сломать их все до единой.
Как он мог так поступить со мной? Как он мог так меня использовать?
– До недавнего времени я ничего не знал.
Да как же!
– Я не дура. Была ею когда-то, когда оставалась в браке с жестоким мужем, но, по крайней мере, я ни о чем не лгала. Я отдала тебе все! Я отдала тебе свое сердце, свою любовь, нашу дочь! – я выкрикиваю последнее слово сквозь всхлип. – Боже, ты дал мне рассказать ей обо всем! Ты гребаный кретин! Как ты мог так поступить с ней?
Слезы текут по моему лицу. Я доверяла Коннору, думала, что он не будет мне врать, но именно это он и сделал. Он врал мне все время.
Я вытираю лицо, злая и разбитая.
– До приезда Деклана я не знал. Клянусь, это правда. Именно он свел все воедино. Я люблю тебя, я люблю Хэдли, я бы никогда не причинил вам боль нарочно.
Вот только именно это он и сделал.
– Даже если это так, ты все равно уже знал об этом, когда мы ложились в постель. Почему ты не рассказал мне обо всем раньше? Чтобы успеть потрахаться? – я не могу перестать кричать на него.
– Я не планировал этого, Элли! И я собирался рассказать тебе. Черт, да я пытался это сделать, когда ты сегодня приехала.
– Не смей сваливать все на меня! У тебя было полно других возможностей, но ты ими не воспользовался.
Коннор хватается за голову.
– Я не перекладываю вину на тебя. Мне следовало рассказать тебе все раньше, ты права.
– Тогда почему ты этого не сделал?
Он смотрит на меня, прерывисто дыша, а затем поднимает взгляд к потолку.
– Потому что я не хотел говорить. Я понимал, что это ранит тебя, и это меня убивало. Может быть, я и кретин, но ты нужна мне.
