– Ты кретин, Коннор, без «может быть». Ты врал мне. Ты использовал меня, и ты использовал мою любовь.
Какая же я дура!
– Я не использовал тебя. Я занялся любовью с тобой, потому что понимал, что это все, что я получу. Я понимал, что, как только расскажу тебе правду, ты уйдешь, а я люблю тебя больше всего на свете.
Я качаю головой и плачу.
Коннор теперь кажется мне незнакомцем.
– Любишь? Любовь не отнимает. Любовь не крадет право выбора. Любовь отдает, и любовь заботится. Ты отнял у меня что-то не только той ночью, но и сегодня.
Его взгляд полон сожаления и печали, пока я разрываю его на части.
– Я влюбился в тебя, не зная, кто ты. В течение восьми лет я жил с чувством вины за то, что произошло. Я не знал, Элли. Каждой клеточке моего существа противно причинять тебе боль. Я бы лучше словил пулю, отрезал себе руку, сделал что угодно, лишь бы избежать всего этого.
Пусть говорит что хочет, но я больше ему не верю. Он пустил пулю прямиком в мое чертово сердце.
– Вернись к той части, где ты говорил, что не знал. Когда ты не знал?
Коннор облизывает губы и закрывает глаза.
– С того самого дня, как я встретил тебя…
– Когда мы познакомились в баре, где моих родителей видели живыми в последний раз, – говорю я, проясняя для себя картину. – Я хочу знать все. Хочу, чтобы ты рассказал мне в деталях, как это произошло.
Он… он знал, что случилось, знал, какой разбитой я была из-за этого, и все равно не рассказал мне.
– После того как машина родителей перевернулась… что произошло потом?
Коннор сглатывает, и его кадык дергается, прежде чем он открывает рот.
– Мы сразу остановились у края дороги. Мы с Декланом побежали к твоим родителям, а Джейкоб и Шон поехали за отцом, который продолжал вести машину как ни в чем не бывало. Мы пытались помочь твоим родителям, но… они были…
– Коронер[33] сказал мне, что они погибли мгновенно, – мой голос звучит отстраненно.
– Когда я добрался до их машины, они уже не дышали.
Все так, как мне тогда сказали.
– И что, ты даже не… не попытался? Ты просто бросил их и сбежал?
– Я не горжусь тем, что мы сделали. Ты знаешь меня, Элли, – Коннор делает шаг ко мне, но я отступаю.
Он не может коснуться меня. Тогда у меня точно сорвет крышу.
– Я не чудовище. Я тогда был вне себя, хотел пойти в полицию, и братья силой затолкали меня в грузовик. Мы были долбаными детьми. Мы не понимали, что делать, знали только, что отца нужно доставить домой, чтобы потом позвонить копам и дать им его арестовать.
Я гляжу на него почти с отвращением.
– Тогда почему вы этого не сделали?
Никакие его слова не смогут утихомирить бурю внутри меня. В моей голове продолжает крутиться лишь одна мысль: мужчина, которого я люблю, каким-то образом в ответе за смерть моих родителей.
Все это время я размышляла о том, как бы они его обожали. Я надеялась, что там, на небесах, они гордятся мной, потому что я нашла и полюбила такого замечательного человека. Что же они теперь думают обо мне?
– На следующий день, когда отец проснулся, мы рассказали ему о том, что он натворил. Но он лишь посмеялся над нами и сказал, что мы дураки, если считаем, что избежим наказания, сдав его. Ведь именно машина Шона вызвала аварию. В городе нас с братьями считали вечными источниками проблем, и отец стал угрожать рассказать всем, что это Шон был за рулем, когда все случилось.
Каким же ужасным человеком был его отец.
– А что случилось с машиной Шона? – строго спрашиваю я.
Коннор дергается, чтобы пойти ко мне, но вовремя себя останавливает.
Я вижу, как много боли ему доставляет мой допрос, но теперь мне действительно нужно знать все.
– Она в одном из гаражей на ферме.
Столько лет я искала ее, а она находилась прямо у меня под носом.
– Твой отец знал, кто я такая? – слова даются мне с трудом. Сердце колотится, и мне буквально больно дышать.
– Я не видел его и не разговаривал с ним с той ночи, как уехал. Никто из нас не общался с ним. Мы с братьями покинули город и поклялись больше сюда не возвращаться. Еще мы заключили соглашение, пообещав друг другу никогда не жениться, не заводить детей и не быть такими, как он.
Меня не заботит это их соглашение. Не тогда, когда я мертва внутри.
Мои пальцы дрожат так сильно, что я боюсь, как бы они не сломались. Но меня уже избивали, так что я могу принять удар.
– Ответь на мой вопрос.
– Могу лишь предположить, что да, он, вероятно, знал, кто ты такая. Иначе как объяснить, что он сумел придумать способ, как заставить нас с братьями вернуться сюда.
Непостижимо. Как можно отнять чью-то жизнь, использовать своих детей, чтобы избежать наказания, а потом спокойно общаться со мной и Хэдли все эти годы. Это слишком. Я в самом деле ненавижу этого человека.
– Как такое может быть? – вслух спрашиваю я.
Коннор снова делает шаг вперед и останавливается.
– Если бы я мог вернуть его к жизни, чтобы убить собственными руками, я бы это сделал. Я ненавижу его, Элли. Но если бы мы не подрались с ним вскоре после этого, я бы никогда не познакомился с тобой. Даже если я потеряю тебя после всего этого, ты навсегда останешься лучшим, что со мной случалось.
