— Рядом с нами никого нет, — среагировала Нарнетт. — Я наконец созрела для твоего допроса. Рада, что ты нашла меня. Садись.
— Здесь холодно! Холодный камень!
— Уверена, ты не чувствуешь холод, — парировала «тётушка».
Девочка ехидно прищурилась, но села.
— Сколько тебе лет? — спросила Нара. — На самом деле?
— Скоро двенадцатый день рождения, тётушка!
— Прекрати, — спокойно отрезала она. — Иногда ты смотришь на меня взглядом взрослого. Думаю, в твой спектакль не верили даже мои родители. Ответ, Табия. Не вынуждай меня сажать тебя под замок.
Девочка прекратила фонтанировать эмоциями, опустила ручонку в воду фонтанчика. В воде Нара увидела, как удлинись её мелкие ноготки. Как на несколько секунд они превратились в когти хищной птицы. Глаза её мигом блестнули магией, «тётушка» поняла, что это особенный вид вампиров. Такой, какой может с особой эффективностью мимикрировать под людей.
— Триста семьдесят пять, Нарнетт, — сказала она слегка изменившимся голосом. — Моему отцу, хорошо знакомому тебе, о существовании которого мы можешь только догадываться, четыреста шесть лет. Нас обратили во время Великой войны. Те, кто зовёт тебя своей семьёй.
— Ты владеешь эмоциями, странно, — Нарнетт осмотрела девочку, та вела себя куда живее Коленетта.
— Потому что я живу среди вас, копирую вас. Отец — дичок, общается мало, и человеческая речь ему даётся с трудом. Твоя родня с гор не верит мне, что, находясь в обществе людей, мы можем мимикрировать под них. Не верят сотни лет.
— Значит, эмоции ненастоящие, но контролируемые… — задумалась вслух девушка. — А твой спектакль с отцом несколько месяцев назад? Когда он залетел в твою комнату?
— Это правда, — девочка убрала когти, достала и отряхнула от воды вполне детскую ручонку. — Отец хотел позвать тебя к родне. И попросил меня помочь.
— Значит, ты общаешься с отцом? — спросила Нарнетт, взяв для изучения мокрую руку девочки.
— Редко, — отвечала она, пригладив подол платья. — Он ведёт двойную жизнь. Либо при дворе, либо в горах, дома. Мне нравится больше при дворе.
— Но ты растёшь на наших глазах, — удивилась герцогиня. — Как такое возможно?
— Контроль тела, — Табия явно знала, о чём говорит. — В человеческом облике я пройду твой путь, до зрелости. Такой же путь проходят эльфы, после чего становятся бессмертными. Иногда я превращаюсь в подобное отцу чудовище. Тогда процесс старения прекращается. Как ты понимаешь, маленькой девочкой я оставалась все триста семьдесят лет.
— Тебя подкинули к нам специально? Ведь тебя нашли в пустыне, когда мой отец ездил на север.
— Ложь, — девочка покрутила головой. — Твой отец не ездил на север, за горы. Нашли меня в горах.
— Не ври мне, дитя. Я украла в своё время журнал придворного егеря, изучала его часами напролёт. Там он расписывал всё, что происходило с экспедицией моего отца. Он не просто так отправился на север. Он отправился за тобой специально, а не за таинственным артефактом. Значит, он был знаком с твоим отцом или Эндаррией.
— Мне неведомо это. В дела взрослых я не вмешиваюсь.
— Тебя нашли солдаты… — вспомнила Нарнетт. — Тебя показали отцу. И он решил — девочка останется у нас. Знал ли он, что ты чудовище?
Табия помотала головой.
— Зачем ты здесь? Почему не бежала домой?
— Мне нравится чувствовать себя живой, — Табия по-детски повертела ножками. — Быть среди людей.
— Вы не испытываете настоящих эмоций. Не лги, дитя.
— Не всё ты знаешь о нас, тётушка. Рассказать тебе сказку?
— От ваших сказок меня воротит, — ядовито выдавила Нарнетт. — Иногда… Иногда мне так хочется, чтобы в моём подчинении был весь пул самых сокрушительных чародеек королевства. Ласточка, Северная Гроза, Гривоносица, госпожа Эйбаульская. Я бы обрушила на ваши головы горную твердь, сравняла бы ваши руины с землёй.
— И открыла бы доступ в королевство врагу куда более опасному, чем мы, — девочка вновь блеснула огоньками в глазах. — Просто враг этот спит вековечным сном, лишённый силы.
— Ольта, прости… Из-за меня тебя подвергли мучениям…
— Тётушка, не печалься из-за тех, кого уже не вернуть, — Табия показала пальцем в сторону. — Смотри, кто-то идёт!
По дороге трусила Мальция, одна из фрейлин, окружали её испуганные служанки. Девушка остановилась, прореверансировала и, тяжело отдышавшись, сказала:
— Моя герцогиня, к вам письмо!
— Графы? — едва не вскочила Нарнетт.
— Нет, маркиз де Пуньяк! Госпожа, дело в том, что…
— Мальция, выбрось это письмо. Не вздумай вскрывать и отвечать ему. Этот ублюдок безумен, — на этих словах Нарнетт фрейлина пугливо прижала ладонью уста, взглянув на Табию, она удивилась весьма наигранно.
— Нет смысла, ваша светлость, — сказала Мальция. — С письмом его святейшество изволили прибыть сюда…
— Ох, милостивые боги… — Нарнетт подняла взгляд на тёмное небо. — Я не приглашала его на бал. Где он?
— Остановился в палатах для гостей, в южном крыле. Просил передать письмо вам весьма срочно.
— Поняла. Ты свободна.
Девушки поклонились и скрылись на соседней аллее.
— Хочешь, я перегрызу ему глотку? — спросила Табия, игриво ухмыляясь.
— В моём дворце ты никого не тронешь, поняла меня, маленькое чудовище?
