Соседний коридор ломился от слуг. Гвардейцы прогоняли их, но Рила приказывала «не мешать» в уборке. Люди расступились перед троицей, Нара вошла в уборную: под умывальником валялся кто-то знатный. Худощавый брюнет, довольно высокий. Шея его была прокусана в нескольких местах, головной убор, лицо и камзол разукрашены кровью так, что невозможно определить личность. Кровь же застилала лужей паркет. Рядом с телом лежала маска кота, разломанная пополам.
— Кто-нибудь видел, с кем он входил сюда? — грозно спросила Рилароя.
— Кто бы это ни был, госпожа канцлер, выбрался он через окно, — один из гвардейцев указал на приоткрытые ставни в конце помещения.
— Мы нашли вот это, — другой стражник развернул тряпицу с чем-то, что Нарнетт не видела из-за спины ещё одного гвардейца. — Не знаем, что это. Возможно, осталось от убийцы и…
— Дай сюда!
Нарнетт выхватила их рук стражника что-то, что напоминало кисть человека. Вместо ногтей — обоюдоострые когти, что прятались в запястье. Девушка погладила их пальцами перчатки — когти были чрезвычайно гибкими — и показала Кортлеусу.
— Да, дитя, — шепнул он. — Момент затвердевания костной ткани и мы, и мутанты умеем контролировать. Когти прячутся в суставах, внутри рук они более эластичные.
— А когда вы превращаетесь, что происходит с когтями? — также шёпотом спросила она.
— Тоже, что и с остальным телом, — отвечал «лис». — Когти сокращаются, как и мышцы, и кости, и полые, омертвевшие, внутренние органы. Обратный процесс более неприятен. Имей ввиду, если что-то задумала.
— Ничего! — чуть не крикнула она. — Просто не понимаю вашей физиологии! Ох, довольно… Кортлеус, это не ваша рука! Это рука одной из тех тварей!
— Как он отрубил её без оружия? — возмутился Порлехт, прорвавшись через зевак. — Ваша светлость, всё оружие при посещении дворца изымается! А физической силой ни один человек не обладает, чтобы вырвать кому-то кисть! Тем более — одному из этих созданий!
Нара вернула кисть стражнику, медленно повернулась к прадеду. Тот рассматривал тело.
— Ты знаешь, кто это? — осенило её.
— Один из множества твоих благородных подданных, убитый ревнивой любовницей?
— Маркиз де Пуньяк. Она угрожала мне. В последний раз — сегодня, почти перед самым балом. Пойдём со мной. Рила, контролируй тут всё. Руку — сожгите, тело верните семье. Распорядись о выплате компенсации и всех бюрократических процедурах, как официальные соболезнования.
— Слушаюсь, госпожа, — ответила канцлер.
— Порлехт, следи за порядком. Не нужно с нами никого посылать! — Нарнетт взмахами руки призвала стражу стоять на местах. — Мы справимся втроём. Дорогу!
Чем дальше они шли, тем больше дворец наполняла могильная тишина. Кажется, музыканты перестали играть. Затихли кухни и пиршественный зал на первом этаже, хотя убийство произошло только что. Нарнетт показалось, что здесь замешана какая-то магия. Чувство невиданной апатии нахлынуло на сегодняшних обитателей Единорожьего Приюта.
Добрались до палат. Нарнетт потребовала от стражи поменять пост. Те, переглянувшись, исполнили приказ. Она первая буквально ворвалась внутрь, обнаружила девочку, что старательно умывала окровавленное лицо. Схватила её за горло и прижала к стенке.
— Ты… Маленькое чудовище! Орто, закрой дверь!
Табия не сопротивлялась. Покорно терпела физическую силу Нарнетт, что неосознанно пробудилась в ней и требовала справедливости.
— Зачем?! — рявкнула герцогиня. — Зачем, раздери тебя Пантеон?!
— Он приехал сюда, чтобы сделать тебе предложение, — процедила она флегматично, не по-человечески. — На глазах у твоих подданных. Я подслушала это из разговоров его слуг.
— Я замужем! И люблю своего мужа!
— Нарнетт, — «сирота» слегка поменяла свой голос, словно говорила девушка, не девочка, — ходит множество слухов, что с твоей семьёй что-то приключилось на востоке. И ты боишься узнавать правду. Ждёшь их возвращения.
— Нет таких слухов! — вновь рявкнула «тётушка».
— При тебе — действительно нет, — Табия была невероятноо спокойна. — И при твоих слугах нет. Взгляни на себя. Ты не покидаешь дворца, а если и покидаешь — то посещаешь только такой же дворец. Куда пропали охоты, дипломатические миссии, путешествия?
— Мне нужно править герцогством, чудовище, — Нарнетт не заметила, как ослабила хватку, но девочка ещё держалась прижатой к стене. — Заниматься бумажной работой, разводить людей по сторонам, бороться с заразой в горах. Причём здесь несостоявшаяся любовь?!
— Это работа на упреждение, — сказал Кортлеус, схватив Нару за руку и отпустив таким образом Табию на пол. — Твоя власть и так шаткая, этот человек сегодня мог уронить твой авторитет, лишить последней поддержки. А без твоих вассалов — ты умрёшь в горах. Твоего сына некому будет воспитывать, вырастёт слабовольное чудовище.
— Чудовище… Это точно… — сказала Нарнетт, взмахом руки остановив сира Орто, что готовился схватить прадеда. — Орто, как доверенное лицо моего отца, вы должны знать, что могло произойти с моей семьёй на востоке.
