Я всё набиралась смелости поднять взгляд на вдову Дениса — ничего личного, простое любопытство, ведь чего уж там, все мы, здесь сидящие русские женщины, давно уже тайком рассмотрели друг друга вдоль и попрерёк... Но так и не решилась. Юйминь так и была для меня общим образом — хрупкая, сосредоточенная, молчаливая. Сломленная неподдельным горем. Упрятанное глубоко внутрь, оно всё равно сочилось из неё как горький сок из покалеченного бурей дерева, и я это остро чувствовала, наверное потому, что когда-то была точно таким же обломком от той же самой Бури. И я не выдержала, после оглашения задержала китаянку на выходе из кабинета.
— Юйминь...
Она замерла в растерянности, и я, наконец, решилась взглянуть ей в лицо — миловидное, но ничем не примечательное. Просто женщина, которая покорила Его чем-то другим.
— Юйминь, я просто хотела сказать... — Как это глупо, Господи! Что я могла ей сказать? Кто я такая, чтобы что-то ей говорить? — Просто... — Стояли друг напротив друга и молчали, пока я не поняла, что именно меня переполняет: — Жизнь продолжается в любом случае, Юйминь. Это его слова.
Её напряжённые плечи вдруг обмякли, она опустила голову, кивнула:
— Да, я знаю. Спасибо. — И, слегка поклонившись, поспешила уйти.
В растрёпанных чувствах я зашла в туалет в конце коридора. Здесь, несмотря на приоткрытое окно, было накурено. Одна из двух кабинок занята. В ней раздался телефонный звонок, и почти сейчас же Ленкин голос ответил:
— Да Макс... Да. Всё уже. Да ничего, полный капец. Нет. Нет... Не хочу об этом Макс. Не сейчас. Я не знаю где она, не видела. Наверное, вниз пошла. Что? Нет, я в туалете. В каком, в каком — в обыкновенном! Да, на втором этаже который. Слушай, давай я выйду, и тогда поговорим, а? Мне сейчас неудобно. Всё, Макс!
Глупо, конечно, но, услышав, как открывается щеколда её дверки, я поспешила занять соседнюю кабинку. Вот только и Ленка уходить из туалета не спешила. Открыла воду, закрыла. Через некоторое время потянуло табаком. Ну и что мне теперь, до бесконечности тут сидеть?
Я вышла. Ленка сидела на подоконнике и курила. Увидев меня, замерла, немного не донеся сигарету до губ, и тут же опомнилась. Затянулась. Я помыла руки.
— Курить будешь? — безо всяких предисловий спросила Ленка.
— Не курю, Лен.
— М. Правильно. Я вообще-то тоже, но иногда хочется.
Я усмехнулась:
— Ну, иногда и мне хочется. Особенно сегодня, да?
Ленка усмехнулась в обратку, и всё-таки протянула мне пачку. Я замешкалась и взяла сигаретку.
— А огонёк?
Ленка похлопала по карманам, покопалась в сумочке.
— Блин... Ну только что была же... А, вон она, — кивнула мне на раковину. Я обернулась. На её бортике лежала губнушка. — Это зажигалка. Просто крышку откинь.
Я прикурила. Дым ободрал горло, защипал глаза. Разлился приторной горечью по языку.
— Ох, блин, гадость-то какая... — скривилась я, но затянулась ещё разок. Закашлялась.
Ленка рассмеялась, и меня вдруг захлестнуло ощущением дежавю, особенно если прикрыть глаза: сортир, курево, Ленка на окне. И даже по-прежнему стоя́щий между нами Денис...
— Ну и как тебе это? — она неопределённо мотнула головой. — Капец, да? Все эти годы — живее всех живых, жена вон, бизнес международный... И насрать, что родные ему тут цветочки на могилку носят. Александр, блядь, Ли. Гад. — Она ожесточённо затянулась. Долго молчала. — Кинул подачку с барского плеча, думал, наследством все косяки перекроет? Даже мать не забыл, благодетель! Завтра же всё до копейки в детский хоспис переведу! А потом поеду в Китай и плюну ему на могилу. Ты со мной?
Я понимала её шок, сама была в таком же бешенстве, когда узнала... Но сейчас меня передёрнуло от ужаса.
— Лен, перестань! Он вообще-то твой отец!
— А-а-а, ну да-а-а! — холодно, страшно расхохоталась она. — Кому я тут вообще изливаюсь? Дура. — Суетливо затянулась, и рука её сильно дрожала. — А знаешь, что я думаю? Всё-таки вы с ним отлично друг другу подходили! Прям идеально! Два брехливых извращенца, надо же было так подобраться! Слу-у-ушай, а может, вы с ним и жили всё это время вместе, пока я тут свечки вам за упокой ставила? Сволочи, ненавижу вас! — и, отшвырнув недокуренную сигарету, она кинулась к выходу. Дёрнула ручку. Ещё раз... — Какого, блядь, хуя? — пнула дверь ногой. Резко развернулась ко мне: — Твоя работа?
— Нет... — Какой там я! Я, как только поняла, что мы находимся в запертом помещении, сразу покрылась испариной. Стараясь сохранять спокойствие, затушила сигарету об раковину. Тихо, тихо... Дышим... Протиснулась мимо Ленки: — Дай я попробую.
Но дверь действительно была заперта. От паники меня бросило в жар, даже голова закружилась. Ленка взялась за телефон. Несколько раз подряд звонила кому-то, бормотала под нос ругательства, но так и не дозвонилась.
