Он собирался остановиться в апартаментах, но я настояла на том, чтобы поехать ко мне. Поселила его в гостевой. Во время ужина с затаённой тревогой следила за тем, как будет реагировать на него Алекс. Ведь одно дело — друг мамы на словах, и совсем другое в твоём доме, даже если друг этот — авторитетный для тебя человек... Тем более, если авторитетный!
Что ж, Алекс немного нервничал. Да и Лёшка, кажется, тоже, хотя оба усиленно демонстрировали полное спокойствие. Но в целом официальное начало отношений было положено, и первый «семейный» ужин прошёл гладко.
А под покровом ночи мы с Лёшкой продолжили то, что начали в машине. Сначала стремительно, буквально на ходу, а потом, утолив самый жгучий первый голод, до самого утра растворялись друг в друге неспешно, открывая друг друга заново, открываясь друг другу словно впервые.
— А, кстати, — положив голову ему на плечо, я лениво рисовала пальцем узор на его груди, — визитку я всё-таки порвала...
Лёшка рассмеялся:
— Да кто бы сомневался!
— Чего ты ржёшь? — деланно обиделась я. — Я, между прочим, пыталась потом собрать её, и даже собрала, но эти тиснёные надписи просто деформировались и всё... Дурацкая визитка. Красивая, но бестолковая. Я так и не разобрала, какой там был номер.
Лёшка помолчал, перебирая пальцами мои волосы — так приятно, что хотелось мурлыкать, и наконец, заглянул мне в лицо:
— Ну и? Жалеешь теперь?
Я дёрнула плечом:
— Да не то чтобы... Просто потом уже, дня через три поняла, о чём ты говорил. На счёт Алекса.
— Ну то есть, сейчас бы ты её уже не порвала?
— Нет. Пусть бы лежала себе. А вдруг пригодилась бы? Алексу естественно, не мне. — Я легонько пихнула Лёшку в бок: — Это ты виноват. Не надо было отдавать её мне.
Лёшка снова рассмеялся:
— Ну естественно! А кто же ещё! — и, потянувшись через меня к тумбочке, взял бывший свой, теперь уже мой телефон. — Ты не против? — и улегшись обратно, залез в него. Покопался в телефонной книге и отдал мне: — Держи. Но имей в виду, это последняя заначка.
— В смысле... — но по коду страны я уже и сама поняла, о чём речь. — Зашибись... Лёш, ну ты... А почему Семён Семёныч? Да ещё и Иванов?
— А как надо было? Машков Денис Игоревич? Чтобы ты и отсюда его вычистила?..
Пока Лёшка был у меня, я об этом номере даже не вспоминала, а когда уехал — снова нет-нет, да и возвращалась к нему мыслями. Звонить не собиралась. Перегорело. Но он был словно ниточка, соединяющая меня с другой Вселенной. Зачем? Низачем. Просто. Возможно когда-нибудь...
Иногда подмывало набрать Медведя. Вот уж кто мог бы рассказать мне, каково это — держать в себе такое! Но я понимала, что это было бы сравни тому, чтобы позвонить самому Денису. А я не хотела.
Возможно потом. Когда-нибудь...
Сейчас же я видела лишь один способ не врать Ленке и Максу — до лета не попадаться им на глаза. Поэтому сосредоточилась на работе, на ожидании Лёшки и на своём тайном переживании... Залетела или нет? С одной стороны жуть как хотелось этого, а с другой — я боялась того, что это могло случиться меньше чем через сутки после той грандиозной пьянки. Может, если бы мне было восемнадцать, я бы и не заморачивалась этим, доверившись великому Авось, но сейчас я была слегка немецкой фрау «за тридцать», и потому прекрасно выносила себе мозг мыслями о возможных последствиях «пьяного» зачатия. Впрочем, надеялась я всё равно больше, чем боялась, хотя бы потому, что тот раз был единственный, а все остальные — осознанно незащищённые.
И Лёшка тоже надеялся. И хотя он ни разу даже словом об этом не обмолвился, но то, как он, обнимая меня со спины, задерживал ладони на животе, как целовал его в постели и как долго не вынимал после оргазма, говорило само за себя.
Может поэтому, когда однажды утром, на пятый день задержки, я ушла утром в душ и там обнаружила, что месячные всё-таки начались, хотя ещё накануне вечером я не выдержала и намекнула Лёшке что «возможно...» — я добрых полчаса сидела на унитазе и ревела. А когда вышла в комнату, Лёшка естественно спалил мои красные глаза и распухший нос. Ну и понятное дело, что после того, как он спросил, в чём дело, мой приход повторился.
Лёшка виду не подал, хотя немного, самую малость, в самые первые минуты сник. Но тут же взял себя в руки, забалтывал, отшучивался, уверял, что всё нормально.
— Нам вообще сначала пожениться бы не мешало. И секс на регулярную основу перевести, а не по выходным. Ну? Хватит реветь, Люд. Слишком быстро сдаёшься!
Но потом были мартовские месячные... Апрельские... И я, как ни странно, успокоилась. В конце-то концов, у нас с Лёшкой на двоих уже было трое детей, и теперь меня съедало лишь нетерпение познакомиться с его девчонками.
В первый числах мая Катерина переехала к Юрке в Ганновер, официальное предложение при свечах он ей уже сделал, теперь дело шло к свадьбе.
