<<Дженнифер – Бет>> Ага… У меня никогда не было кавалера для танцев. Я никогда не считала само собой разумеющимся, что в меня когда-нибудь влюбится мальчик.
Не говоря уже о правильном парне.
<<Бет – Дженнифер>> Я не виню тебя за то, что ты немного ненавидишь меня. Но отчасти испытываю к тебе схожие чувства. Ведь ты встретила правильного человека в нужное время: вышла замуж за самого симпатичного парня в классе.
И теперь беременна.
<<Дженнифер – Бет>> Но ты тоже встретила правильного парня, верно?
<<Бет – Дженнифер>> Даже не знаю, верю ли я в это. Парень… Идеальный. Единственный. Я что-то сомневаюсь.
<<Дженнифер – Бет>> А как насчет остальных пунктов?
<<Бет – Дженнифер>> Равнодушна.
<<Дженнифер – Бет>> Значит, планируешь плыть по течению?
<<Бет – Дженнифер>> И жить без истинной любви.
Теперь каждый вечер Линкольн в одно и то же время ужинал в комнате отдыха, полагая, что у него будет больше шансов увидеть Бет. Дорис обрадовалась такой компании. Ей нравилось делать перерыв ровно в девять. Она всегда приносила сэндвич с индейкой на белом хлебе и покупала в автомате апельсиновый лимонад.
– Это твоя девушка готовит такие изысканные ужины? – спросила она однажды вечером, когда Линкольн разогревал пиццу со шпинатом и картофелем.
– Нет, мама, – смущаясь, ответил он.
– Неудивительно, что ты такой крупный, – прокомментировала Дорис.
Линкольн вытащил из микроволновки тарелку и посмотрел на еду. Действительно, порция оказалась огромной. Он слышал, что, если человек тренируется, у него снижается аппетит, но в его случае дело обстояло как раз наоборот, он был голоден как никогда.
И даже начал брать на тренировку бананы, чтобы после спортзала перекусить в машине.
– Должно быть, твоя мама отлично готовит. Когда ты ешь, то здесь пахнет как в модном ресторане.
– Однозначно. Она отличный повар.
– А я мало времени провожу на кухне. Могу приготовить мясной рулет, свиные отбивные и запеканку с фасолью, но, если Пол хотел чего-то необычного, ему приходилось готовить самому. Что это такое? Похоже на гигантский бутерброд.
– Пицца, – объяснил Линкольн. – Шпинат, картофель и толстая корочка. Думаю, итальянский рецепт. Хотите попробовать?
– Ну если ты предлагаешь, – нетерпеливо сказала Дорис.
Линкольн отломил для Дорис кусочек пиццы, и на тарелке по-прежнему оставалось достаточно еды.
– Как вкусно, – заметила Дорис, распробовав пиццу, – а я ведь не люблю шпинат. Ты итальянец?
– Нет, – ответил он, – по большей части немец, немного ирландец. Просто моя мама любит готовить.
– Повезло тебе, – заявила Дорис, откусывая очередной кусок.
– У вас есть дети? – спросил Линкольн.
– Не-а. У нас с Полом не было детей. Мы занимались тем же, чем и все остальные, но ничего не получилось. А тогда с этим никто ничего не делал. Было не принято ходить к врачу и узнавать, кто виноват. Моя сестра забеременела лишь спустя пятнадцать лет после свадьбы. Я думала, такое может случиться и с нами, но оказалось иначе… Считаю, все к лучшему.
Оба молча жевали. Линкольн не решался заговорить: он и не подозревал, что простой вопрос повлечет за собой настолько откровенный ответ.
– Сегодня утром мама испекла морковный торт, – набрался храбрости Линкольн, – и положила мне слишком много. Хотите, поделюсь с вами?
– Я не против.
Они как раз доедали торт, когда в комнату отдыха вошла молодая женщина. Линкольн резко выпрямился, но сразу же узнал в ней одного из редакторов, ту самую девушку, которая предложила ему банановый хлеб.
Она нервно улыбнулась Линкольну.
– А ты ведь айтишник? – уточнила она.
Линкольн кивнул.
– Понимаю, что отвлекаю: мы пытались дозвониться тебе в офис, но никто не отвечает. У нас сложности с доступом к серверу, а сроки поджимают. Простите. – Девушка посмотрела на Дорис. – Я знаю, у вас перерыв.
– Не извиняйся передо мной, милая, – засмеялась Дорис. – Не в первый раз мужчина бросает меня ради женщины помоложе.
Линкольн уже встал.
– Все нормально, давай посмотрим, смогу ли я чем-то помочь.
– Мне правда очень жаль, – извинилась девушка, когда они направлялись в отдел новостей.
– Без проблем, – заверил ее Линкольн, – честно. Это моя работа.
– Прости, что назвала тебя айтишником. Я не… Никто на ресепшен не знает твоего имени.
– Не переживай, я откликаюсь и на айтишника.
Девушка смущенно кивнула.
– Но меня зовут Линкольн. – Он протянул ей руку.
– Приятно познакомиться, – с облегчением сказала она, отвечая на рукопожатие. – Я Эмилия.
Теперь они стояли у компьютера.
– Можешь показать, в чем дело? – попросил Линкольн.
Эмилия села в кресло и попыталась войти на сервер. Появилось сообщение об ошибке.
– Такое случается постоянно, – пожаловалась она.
– Сейчас все исправим, – проговорил Линкольн, наклоняясь, чтобы машинально взять мышку, на которой по-прежнему лежала ладонь Эмилии.
Оба отдернули пальцы, и Линкольн почувствовал, что краснеет. Если он вел себя так с девушкой, которая его совсем не привлекала, что будет, если когда-нибудь ему повезет проверить компьютер Бет?
Возможно, его стошнит прямо на Бет.
– Наверное, мне лучше сесть, – пробормотал Линкольн.
