– Х-м-м… Тем вечером, после того как ты уехал, я почувствовала… – тихо начала свой рассказ королева. – Не знаю, как это описать. Будто нечто тёмное и неуловимое закралось мне в душу…
– Твою м… Значит, мне не почудилось… – стиснув зубы, прервал её Герцог. – Прости, продолжай.
– Той же ночью всё было почти как обычно. Только мне дурно спалось. Очень. А следующим днём уже начался переполох. И устроил его Ниглас.
– Ниглас? Странно. Из всех министров он всегда был самым спокойным и рассудительным. Я бы даже сказал, что он не зря сидит на своей должности. Да и сына неплохого вырастил.
– В том-то и дело, дорогой. Я была внизу и хотела выйти, прогуляться… Но он ворвался в башню с криками и весь в слезах. Обвинял меня в том, что его сына убили прошедшей ночью.
– Такого не может быть, – усмехнулся Герцог, качая головой. – Они с семьёй живут в Замковом. Драки, мелкие кражи и всё в этом духе – да, бывают. Но серьёзных преступлений здесь не совершали уже много лет.
– Ты прав. Но, как потом оказалось, и он не врал, – Королева тяжело вздохнула, пытаясь скрыть нарастающую с новой силой усталость. – Я усадила его на ближайшую скамью. Пыталась убедить, что приму необходимые меры. Успокаивала как могла, но… – Её голос слегка надорвался. – Это очень непросто, Герц. У меня ведь никогда не было детей…
Королева поникла ещё сильнее. Герцог одной рукой обнял её ещё крепче, при этом пытаясь не выдать своих чувств. Некоторое время она смотрела остекленевшим взглядом в пол, но затем, взяв себя в руки, продолжила:
– В конце концов, он немного успокоился, извинился и рассказал мне всё в подробностях. Поутру его сына случайно обнаружили соседские детишки, которые любили с ним играть. Их родители вызвали стражу, она всё тут же оцепила и начала расследование. Когда ему сообщили об этом, он был без ума от горя и побежал куда глаза глядят. По его словам, он на самом деле и не направлялся в башню. И меня обвинять не собирался. Но так уж получилось…
Герцог молча слушал и не прерывал рассказа. По его лицу было сложно что-то понять.
– Ещё через какое-то время он окончательно успокоился, – монотонно продолжала Риулла, – извинился, взяв себя в руки, и направился к выходу. Я уверяла его в том, что отдам необходимые приказы и сделаю всё, что в моих силах. Я же всё-таки королева, да? – она сказала это неуверенно, при этом изобразив подобие улыбки.
– Конечно, королева. И никто не смеет тебе перечить. Только ты это никак в толк не возьмёшь, – с улыбкой ответил на её риторический вопрос Герцог и одобрительно поцеловал в лоб.
– В общем, Ниглас поблагодарил меня и удалился из башни. Как и пообещала, я тут же вызвала археполема и распорядилась, чтобы тот взял лучших солдат и незамедлительно приступил к своему расследованию.
– Археполем, конечно, неплохой человек, но слишком своенравный и в то же время слабовольный. То, что нас коснулось, скорее всего, плохо отразилось на нём… – Герцог сказал это, как часто бывает, одновременно Риулле и самому себе.
– Не понимаю, о чём ты, но в последствии он и правда наворотил дел.
– Ну конечно… – прошло с полминуты, прежде чем Герцог продолжил. – Почему ты сразу не обратилась к Гену? Послала бы за ним Грома. Я же говорил, что в случае чего они оба полностью в твоём распоряжении.
Продолжать королеве становилось сложнее. А принц был слишком занят упорным сопоставлением всех слагаемых, пусть и обрывочных, чтобы это заметить. И всё же, зная как важен этот разговор и как собственный разум мог подвести её в любой миг, она продолжала, переступая через накатывающие с новой силой слабость и дрожь.
– До меня не сразу дошло. Да и Ген наверное тоже в этом поучаствовал… – внимание Герцога сразу же переключилось на эти слова. – В общем, после разговора с археполемом я вернулась к себе. Целый день пыталась отогнать дурные мысли… А вечером ко мне постучал Ген. И сообщил, что его люди нашли убийцу. Им оказался какой-то монах из Великого Храма… – в этот момент глаза Герцога округлились не на шутку, но королева не дала ему вставить слово. – И сразу же предупредил, чтобы я не принимала необдуманных решений и не шла ни у кого на поводу. Ген был уверен, что вся эта история, как он выразился: «крайне дерьмово пахнет», и «скорее всего всё гораздо сложнее, чем кажется».
Лицо и голос принца окрасились в самые неприятные тона:
– Раз он сам прибыл к тебе и сказал это, значит, так оно и есть…
– Да… Так оно и было. Я послушалась его. Но последствия всё равно были ужасными… Затем, ночью… – голос её ослаб, разбирать произносимые слова стало сложнее, – я почувствовала то же самое… Неприятное, вязкое… Но уснула достаточно быстро…
И только теперь, когда вконец ослабевший голос Риуллы резко перешёл в кашель, Герцог вырвался из своей мрачной задумчивости:
– Ри… – принц подхватил обмякшую королеву и аккуратно – так, как умел только он – уложил её в постель. – Тихо, тихо, девочка моя… Прости меня. Хватит на сегодня разговоров.
– Нет, послушай… – но она не унималась, желая в кои-то веки помочь Герцогу всем, чем только могла.
– Т-ш-ш… Успокойся. Тебе надо отдохнуть.
