Элайна вскочила, как побитая собака, которая ещё не усвоила урок, и встала перед Таннером.
– Блядь, пап, ты не посмеешь.
Таннер рванул вперёд, ударив головой Элайну по лицу, и почувствовал, как хрустнул её нос. Его дочь рухнула на палубу и застонала. Глаза её расфокусировались, кровь текла по лицу, собираясь в лужу на палубе.
– Мэйс, – сказал Таннер своему первому помощнику, указывая на свою лежащую дочь. – В жопу. Не хватало ещё, чтобы чё-то от тебя укоренилось в её животе.
Таннер смотрел, как его первый помощник, коротышка с руками толщиной со ствол дерева, и характером, будто ему нужно что-то доказать, схватил полубессознательную Элайну и повернул на живот. Мэйс заломил ей руки за спину и держал одной рукой, снимая сначала её штаны, а потом и свои. Элайна сопротивлялась и начала выворачиваться, но Мэйс был сильным мужчиной и просто круче вывернул её руки. Элайна задохнулась от боли, а потом вскричала ещё сильнее, когда он вонзил член ей в зад.
– Пап, убери с меня этого уебана, – закричала Элайна. Таннер смотрел на неё безжалостными глазами. Если она недостаточно сильна, чтобы не дать мужику себя ебать, значит она этого заслуживает – и только через страдания люди становятся сильнее. Хоть из всех детей Таннера одна Элайна стоила той струи, что он пустил в их мать, но это не значило, что ей не нужно преподавать суровых уроков.
Элайна не прекращала сопротивляться, но Мэйс крепко держал её, и каждый раз, как она пыталась освободиться от наездника, он лишь сильнее выворачивал её руки и крепче прижимал к палубе. В конце концов Мэйс прекратил толчки и испустил стон. Таннер услышал, как его дочь тут же закричала от унижения и отвращения, когда Мэйс вытащил член из её задницы, встал и, дико ухмыляясь, попятился от лежавшей ничком женщины.
Таннер встал над своим первым помощником.
– Не припоминаю, что приказал те наслаждаться.
– Виноват, кэп Блэк. – Улыбка слетела с лица Мэйса, и ему вдруг жутко захотелось рассмотреть палубу.
Таннер зарычал и снова повернулся к дочери. Она по-прежнему лежала ничком на палубе, не шевелясь, не издавая ни звука.
– Поднимайся, блядь, – заорал Таннер, – пока я не приказал ещё кому-нить тебе сунуть.
Элайна немедленно зашевелилась – свернулась в калачик, нетвёрдо поднялась на ноги и натянула штаны. Потом повернулась к Таннеру, но глаз не поднимала.
– Этот мелкий говнюк, Стилуотер, обокрал меня, – крикнул Таннер в лицо своей дочери. – Украл у меня корабль. И ты не вспорола ему брюхо, и не вернула корабль, а позволила себя ебать. И о том, что он был здесь, я узнаю́ от этого тупого увальня, Куортермейна.
Элайна ничего не сказала, и не поднимала глаз. Таннер видел, как трясётся его дочь.
– Уябывай нахуй с глаз моих, тупая мелкая блядь. – Он плюнул на неё.
Элайна не побежала, и Таннер гордился ей за это. Несмотря на унижение побоями и изнасилованием перед всей командой Таннера, девчонка развернулась и медленно пошла с "Чёрной Смерти". Она не проронила ни единой слезы. Таннер чувствовал одновременно и гордость и отвращение.
– Кэп Блэк, мы идём за ним? – сказал Нерил, его квартирмейстер.
Таннер глубоко вздохнул и издал нечто среднее между вздохом и рыком. Его пираты, известные как самые кровожадные, порочные и злобные ублюдки, плавающие в водах Рин, молчали. Всем было известно наказание тому, кто встрянет, когда капитан думает.
– Нет смысла, – сказал он, наконец. – Новости, что он был здесь, неделю как протухли. Мелкий вороватый говнюк уже давно далеко. – Если бы Элайна была послушной дочерью, руки Таннера уже сжимали бы горло Стилуотера. Но она женщина, а женщины склонны к глупым действиям – особенно когда в дело замешан мужчина.
Некоторые пираты Таннера вздрогнули, услышав пронзительный крик, донёсшийся сверху, и Пилф на своих огромных тёмных крыльях легко опустился на плечо капитана. Птица оглядела здоровым глазом команду и снова каркнула, отчего у Таннера зазвенело в ушах. Он тряхнул своим большим плечом, и птица снова взлетела, на этот раз опустившись на штурвал корабля. Клюв Пилфа был тёмно-красным – значит, птица нашла себе поесть.
– Не так-то много мест поблизости, куда мог сбежать Стилуотер, кэп Блэк, – продолжил Нерил. – Мы могли бы…
– Его нет, – сказал Таннер, и его голос не оставлял места спорам. – На этот раз мы его упустили, но скоро предателя догоним. Чувствую, мне надо кого-нибудь убить. Парни, давайте-ка найдём жертву.
У Элайны всё болело. Болела каждая мышца в обеих руках, а нос стал сгустком мучения. Она почувствовала кровь и снова вытерла рот. Без помощи дохромала до своего корабля, не сказав ни слова, не проронив ни слезинки. Элайну воспитали так, чтобы она не ревела на людях, чтобы была сильнее этого. А теперь она сидела в своей каюте и проклятые слёзы лились и стекали по щекам, словно горячие мокрые ручьи огня.
Достав бутылку рома из прикроватного шкафчика, Элайна зубами вытащила пробку и сделала три громадных глотка огненной выпивки. Пьянство поможет заглушить боль.
