Джо снова и снова возвращался к этому совету — простой истине, вокруг которой он строил свою жизнь. Именно это побудило его променять равнины Колорадо на прерии Северной Дакоты, полностью проигнорировав настойчивые призывы социального работника в учреждении, где теперь жила Мэнди, «снова вступить в контакт с обществом». Он работал над тем, чтобы овладеть своими мыслями, освободиться от сложного морального конфликта. Эта работа была его единственной удачей за последние несколько лет. Он знал, что газовая компания спасла его задницу, спасла задницы многих других парней, которые после начала рецессии потеряли работу в строительстве, в ландшафтном дизайне, в ипотечном кредитовании. Он не хотел зацикливаться на последствиях для окружающей среды, на политических спорах и, конечно же, на Мэнди или Ди-Джее.
А потом смена закончилась, и они с Дастином вернулись в грузовик. Перед ними расстилалась пустынная дакотская дорога, окруженная прерией. Мохноногие ястребы сидели на столбах забора придорожного ранчо, резко выделяясь на фоне открытой местности. В свои тридцать восемь Джо часто чувствовал себя стариком. В лагере и на месторождении его окружали зеленые, потерявшие иллюзии парни, которые больше не верили, что наживут состояние, как звезды профессионального футбола или белые рэперы. В свое время они уделяли достаточно внимания учебе в средней школе, чтобы ее окончить. Они использовали эти дипломы, чтобы получить работу на буровых установках с обучением и хорошей оплатой — оплатой, которую эта молодежь по большей части считала чем-то само собой разумеющимся, во всяком случае, они чувствовали, что каким-то образом ее заслуживают. Дастин отличался от большинства этих рабочих тем, что мог видеть дальше сегодняшнего дня. Джо знал, что план Дастина состоял в том, чтобы получить степень в области альтернативной энергетики в общинном колледже, а потом стать предпринимателем, маскирующимся под грубияна с нефтяного участка.
— Может, я займусь чем-то вроде того, что мы сейчас даже не можем себе представить, понимаешь? — Дастин был болтуном. — Это как в фильме «Назад в будущее», когда Док засовывает мусор в свой «Делориан», чтобы сделать газ. Вот чем я собираюсь заняться в свои тридцать, чувак. Пачки банкнот. Больше никакого насилия над землей и прочего дерьма.
— У тебя есть дар видеть будущее, — отозвался Джо, удивленный собственной искренностью и тем, что он начал чувствовать себя причастным к успеху Дастина. — С этим ты далеко пойдешь. Еще с экономией. Ты здесь зарабатываешь кучу денег, которые можешь потратить на колледж.
— Ладно, папаша, — пошутил Дастин, а затем краска сошла с его лица. — Слушай, чувак, прости. Я не подумал о твоем… Я не подумал.
Джо пожал плечами. Он был достаточно взрослым, чтобы помогать своей матери, секретарше суда, в свое время притащившей домой пишущую машинку, собираясь работать по ночам. В средней школе он научился работать на допотопных настольных компьютерах, затем купил ноутбук, требовавшийся для его позже прогоревшего бизнеса, и теперь, когда он работал водовозом, все, что ему требовалось, — это мобильный телефон. Когда с бурением будет покончено и вся эта затея провалится ко всем чертям, может быть, ему придется умолять миллионера Дастина, чтобы тот дал ему хоть какую-то работенку. Чем дольше он жил в этом мире, тем трудней становилось его узнавать, и иногда ему казалось, что это напрямую связано с потерей Ди-Джея.
— Все, что я имел в виду, чувак, — продолжил Дастин, — это что я не обязательно хочу стать таким, как ты, когда буду в твоем возрасте. Что станет со мной через пятнадцать лет? У меня будет семья, собственный бизнес, чертов «БМВ». Я собираюсь найти чистую работу. Больше никакой грязи и никакого дерьма на одежде.
Джо почувствовал, как его ударили под дых, унизили. Тем не менее он надеялся, что увидит, как Дастин заживет лучше его, даже если это немного опозорит его собственную жизнь. Может быть, испытывать такие чувства к Дастину не его дело. А с другой стороны, пожалуй, к кому их еще испытывать, как не к нему?
