Гомункулом в моменты необходимости управлял призываемый дух из числа разумных, владеющих человеческой речью и осознающих, как устроена жизнь в людском социуме — проще говоря один из тех духов, что предпочитают жить среди людей. Но необходимость в подобном возникала редко — еще семь лет назад, в возрасте, когда у юного «наследника» по идее должны были проявиться магические способности Илья услал его якобы в обучение к некоему своему другу, заявив, что не имея лично возможности посвящать достаточно времени воспитанию сына намерен доверить это дело старому товарищу, которому доверяет как себе. Объяснение было не самым идеальным и по данному поводу немало шептались за спиной Главы, но ему было плевать — как он и предполагал, родичи довольно быстро выкинули это обстоятельство из головы, списав на причуды пожилого Главы. Что его, разумеется, устраивало более чем целиком и полностью.
В общем, план был продуман до мелочей. Однако кое в чем он всё же просчитался, посчитав ничего не значащей мелочью — и из-за этой своей ошибки пережил два десятка очень, очень неприятных часов…
Судари и Сударыни, мои бояре и боярины! Я знаю, очень многие из вас не любят интерлюдии. Я планировал сделать её короткой, что бы не разочаровывать никого, но как-то так вышло, что в процессе работы над данным персонажем меня очень далеко унесло вдохновением. Потому эти две главы более чем на восемьдесят процентов о нем — это один из главных антогонистов, и потому советую даже тем, кого воротят главы не от лица Аристарха, хотя бы одним глазком по диагонали пройтись — что бы потом не удивляться и не спрашивать, откуда у данного персонажа такие возможности или что-то ещё такого плана.
С любовью и уважением, Ваш Автор.
И да, после этих двух глав мы вернемся к Аристарху и устроим хорошую трепку Алёне за неумение правильно использовать новые силы. Как вы не один раз в комментах отметили — она должна была задавить эту парочку даже не вспотев. И могла бы, несмотря ни на какие их артефакты — если бы сражалась толково, а не швыряясь заклятиями на чистой интуиции.
Дело в том, что он посчитал излишним пытаться через своих самых верных слуг в самом Роду повлиять на список тех, кто будет приглашен на похороны. Проводы целого Главы Рода, причем не самого последнего, это событие в некоторой мере светское и на него тоже было принято отправлять приглашения. Прийти могли, конечно, все желающие, никого бы прогонять не стали…
В общем, когда Илья, внутренне усмехаясь, наблюдал за процессом прощания с ним самим (а вернее с ещё одним, даже более искусным гомункулом, один в один похожим на него прежнего) он внезапно ощутил прибытие невероятно мощной ауры. Едва удержавшись от того, что бы начать судорожно вертеть головой в поисках её владельца, он неспешно и как бы невзначай начал оглядывать толпу и через пять минут узрел того, кого искал взглядом.
Боярин Долгорукий, Маг Заклятий и Старейшина Великого Рода, почтил своим присутствием похороны его похороны. И что он здесь мог делать Залесский, как ни ломал голову, понять не мог — слишком высокого полета птица, плюс Долгорукие обитают в Москве и даже их Родовые Земли расположены близ неё. И что сей человек мог позабыть на похоронах Главы обретающегося близ Плесецка Рода было решительно неясно. А от того Илья подозревал самое худшее…
Практически сутки страшного напряжения, когда чародей в любой миг ожидал, что пугающий гость обратится посредством телепатии прямо к нему и прикажет следовать за ним. Или перехватит после самих похорон… Или наведается позже, вечером. А может, просто проникнет в особняк, доберется до него и прямо в его новой спальне устроит ему экспресс допрос — в те времена Маги Заклятий для Ильи Залесского были чем-то сродни небожителей, а потому об их возможностях он имел весьма смутное представление. Лишь в одном был твердо уверен — если чародей такого калибра решит проникнуть незамеченным в их Родовое поместье, никакие охранные чары ему помехой не станут.
Несмотря на всё своё внутреннее напряжение и страх, он не сбежал. Больше того, старательно отыгрывал роль недолюбливавшего отца Наследника Рода, с трудом скрывающего радость от вступления в наследство. Бегство означало бы лишний шум, лишние домыслы и лишние подозрения — и хладнокровный чародей, десятилетиями успешно управлявший и вернувший Роду былое величие, при этом регулярно балующийся запретным волшебством и человеческими жертвоприношениями, отыграл свою роль до конца.
И лишь когда на следующий день он убедился, что опасный гость покинул город вместе со своей немалой свитой, он сумел выдохнуть с облегчением. Худшие опасения не подтвердились…
