— Ну что ж, предлагаю отправится в мой скромный городишко. А так как мой дом всё ещё не восстановлен, придется пригласить вас куда-нибудь в местный постоялый двор, — обрадовал я Владимира и его вернувшуюся жену.
— А может тогда к нам? — предложила его жена, Лена. — У нас места всем хватит. Блокировка пространства окончательно исчезла, мы можем хоть прямо здесь открыть портал и уже через пару минут будем сидеть в тепле и уюте.
— Вы правы, сударыня, — признал я. — Вы итак помогли мне больше, чем я мог рассчитывать. Предлагаю вам отправиться к себе, а завтра, если будет желание, прибудете сюда.
— Аристарх Николаевич, не отказывайтесь, — не сдавалась она. — Ну что вы, в самом деле…
— Лена, — негромко и мягко перебил жену подошедший к ней Володя и взял её ладонь в свою. — Это его земля, здесь его люди, тут только что отгремело сражение в котором они победили… Он Глава Рода, и он обязан быть со своими вассалами подданными в такой момент. Люди должны видеть и знать, что их Господин действительно с ними и заботится о них. Если он сейчас уйдет с нами это будет оскорбительно для всех тех, кто сражался под его знаменем в этот день.
Волшебница на несколько секунд состроила обиженную мордашку и надула губки, но уже через несколько секунд не выдержала и рассмеялась. Я же в это время добавил ещё пару сковывающих чар и заклинание сна нашему пленнику, который всё время норовил проснуться и попытаться разрушить сковывающие его чары… В горячке боя сумка с алхимическими препаратами отлетела в сторону, и я, уже ни на что не надеясь, открыл её и заглянул внутрь.
К моему удивлению, разбиты оказались почти, кроме нужных мне. Три небольших фиала зелья антимагии и обезболивающее в виде пилюль, которые надо было растворять в воде. Антимагия для Архимагов штука очень дорогая и к тому же очень токсичная, поэтому её, на всякий случай, всегда хранили в ударостойких и термоустойчивых фиалах.
— Ладно, вернемся завтра поутру, — заявила она. — Как же я устала! Надо залить нашу большую ванну и понежиться пару часиков.
— Мы остаемся, любимая, — безжалостно разбил её надежды Володя. Признаться, новость была столь неожиданной, что я сам чуть не разлил мимо рта пленника дорогущий состав. Этот тип даже во сне умудрялся меня доставать и раздражать. Спал этот урод со сжатыми изо всех сил челюстями, что не давало мне залить антимагию. И ведь точно спал, я проверял магией!
— Позвольте мне, мой господин,- присела рядышком Алёна и мягко забрала у меня фиалы.
— Спасибо, — с облегчением передал я в маленькие, изящные ручки всё алхимическое добро.
— Владимир! Что значит остаемся⁈ -набирала обороты буря.
— Дорогая, тут двое пленников восьмого ранга, пленение которых во много держится на моей магии Тени. Если я удалюсь слишком далеко, чары просто перестанут действовать, и тогда… Ну, ты сама понимаешь.
В общем, все остались у нас. А утром началось самое интересное — допрос ребят из Тайной Канцелярии.
— Ну что ж, Павел Александрович, первого мая так первого мая, — кивнул я. — Хотелось бы, конечно, уже скорее узаконить наши с Хельгой отношения, но не могу не согласиться с вашими аргументами. Я так понимаю, к этому моменту вы планируете восстановить часть столицы губернии? Если не секрет — то каким образом?
С учетом затаившегося до поры до времени вампира с его гнездом, а так же окончательно перешедших в войну отношений с Тайной Канцелярией, Второй Император опасался за жизнь дочери. Когда она станет моей женой, остаться жить под крышей отца она не сможет — во всяком случае, сразу после брака. Это будет очень нехорошо для моей репутации, если говорить кратко. Нет, одно дело, если бы ситуация была бы критической, тогда общественность приняла бы подобное с пониманием, но если я сразу после заключения брака оставлю свою молодую жену жить с отцом из-за того, что со мной она будет в слишком большой опасности — то это, конечно, поймут и особо тыкать пальцем не будут… Но репутацию мужчины, не способного даже жену защитить, мне и даром не нужна. В конце концов, репутация в мире аристократии и большой политики вещь слишком важная, что бы ей пренебрегать. У меня она пока в основном положительная, но подобное публичное признание собственной слабости сразу же обнулит её к четям собачьим.
