Следом за ними начали прибывать и другие приглашенные Императором персоны — Императрица с тройкой поддерживающих её Магов Заклятий и Григорий Распопов в компании четверки Магов Заклятий. Явно свежеиспеченных — слишком явственно ощущалось, что спутникам бывшего тобольского отшельника до сих пор непривычна их новая сила.
Последними прибыли одиннадцать чародеев седьмого-восьмого ранга — Главы Великих Родов, из числа тех, кто в момент зова находился отдельно от лидеров своих фракций.
— Присаживайтесь, дамы и господа, в ногах правды нет, — заявил Николай Третий, когда последняя группа вошла в кабинет и нестройным хором поприветствовала государя. — У меня есть для вас несколько объявлений, которые мне хотелось бы сделать не публично.
По левую руку от монарха сел Богдан Ерофимович, по правую — его супруга. С ними же сели и прибывшие с ними спутники. Император молча, с лёгкой улыбкой поглядел на хмуро поглядевшего сперва на супругу государя, а затем на своего заклятого конкурента — начальника Тайной Канцелярии. Садиться дальше, по одной из сторон стола, выглядело бы признанием своей слабости, но бывший монах в свойственной ему нагловатой, выходящей за грань допустимого манере выкрутился — Григорий Распопов уселся на противоположном конце стола, оказавшись напротив Николая, а его люди расселись по двое справа и слева от своего лидера.
Вообще-то подобное было нарушением этикета. И подобное обычно спускалось никому — но так было до Распопова. Этому раздражающему и Залесского, и Императрицу, и большинство Глав Великих Родов выскочке, возвысившемуся до невиданных высот всего лишь за жалкие несколько лет, подобное поведение по каким-то причинам постоянно сходило с рук…
Остальные одиннадцать Глав Великих Родов расселись между этими тремя группами, каждый рядом с той фракцией, кою поддерживал, и заняв большую часть свободных мест.
И лишь цесаревич так и остался стоять неподвижной статуей за спиной отца.
— Итак, друзья мои, не буду ходить вокруг да около, — откинулся на спинку стула Император Всероссийский. — Ни для кого не секрет, что в последние годы Империя столкнулась с рядом неприятных ситуаций, которые, почему-то, не спешат разрешаться.
Боярство, низкие сословия и даже подавляющее большинство дворянства Империи выразились бы иначе. Во первых — неприятные ситуации это на редкость не подходящее описание для целого ряда достаточно крупных военных конфликтов, в которых страна вынуждена участвовать, причем одновременно. Во вторых, а может даже и в первых, почти каждый гражданин Империи был твердо уверен, что всё происходящее вина в первую очередь лично самого самодержца…
Неужели он сейчас велит накопленными ими силами вступить в войну полноценно? Это было бы…
— И в результате одной из этих затянувшихся неурядиц некоторые из моих верноподданных начали считать, что я недостоин занимать трон своих предков, — положил локти на стол и подался вперед хозяин кабинета. — И до недавних пор меня не беспокоило мнение тех недалеких глупцов, которым подобная крамольная мысль казалась уместной. Я — помазанник Божий, Глава Рода Романовых, законный и единственный властитель всех земель российских со всеми теми, кто её населяет, и оспаривать сей факт богохульство, однако…
Николай Третий сделал театральную паузу, неспешно обводя взглядом лица присутствующих. Как и все присутствующие, начальник Тайной Канцелярии прекрасно владел лицом и контролем ауры, и показать почтительную внимательность и с трудом сдерживаемую праведную ярость ему труда не составило. Император хочет пожаловаться на свою не популярность? Чтож подыграем эгоцентричному гедонисту на троне…
— Однако там, на востоке, всё выше поднимает голову мой непокорный и чрезмерно честолюбивый кузен. Павел Александрович Романов, Старейшина моего собственного Рода и генерал-губернатор Александровской губернии, неблагодарный предатель с черным сердцем, не только не сгинул в войне с Цинь, но даже наоборот — как будто скоро станет ещё могущественнее, чем до вторжения Поднебесной. И всё больше моих подданных начинают тяготеть к этому мерзкому мятежнику… Его даже называют Вторым Императором! От подобных настроений в обществе до открытого мятежа — один шаг. И мне хотелось бы услышать, что думают обо всём этом мои самые доверенные советники…
За столом на некоторое время повисла тишина. Никто не спешил высказаться первым, рискуя вызвать неудовольствие государя.
