После получения тела Ивара наш бравый бывший Рыцарь Смерти, а ныне непонятно кто, начал постепенно возвращать память о своей жизни в бытность простым русским Архимагом. Правда, ни родни, ни друзей, ни даже собственной фамилии он пока вспомнить не сумел — эти воспоминания из высшей нежити, сотворенной насильственно, вытравливали с особой тщательностью.
— Да, — усмехнулся Петр. — Как вы правильно заметили, судари — ландшафт изменился. С момента, когда у осман оказались развязаны руки вследствие заключения мира с Испанией, турки сконцентрировали на данном направлении гигантское количество сил… Ну а так как бояре освободились и пришли на помощь южанам примерно в то же время, что не позволило османам одержать мгновенной победы. Расклад сил следующий: сто сорок шесть Архимагов, тридцать четыре Высших, шестнадцать Магов — это наши бояре. Шестьдесят пять Архимагов, семь Высших и восемь Магов — силы дворянства юга. И восемьдесят Архимагов, одиннадцать Высших и трое Магов — силы, приведенные непосредственно Леонидом Романовым. Двести девяносто один Архимаг, пятьдесят два Высших и двадцать семь Магов. У врага же пятьсот с лишним Архимагов и аналогичных по силе тварей, больше сотни Высших и их аналогов и пятьдесят девять Магов. И это не считая Старших Магистров… В истории ещё не бывало случаев, чтобы такое количество одаренных подобной мощи сходилось, особенно в рамках всего лишь одного театра военных действий. И как оказалось — когда у сторон их столько, то даже изменения ландшафта ради занятия более выгодной позиции не являются чем-то из ряда вон.
— В общем, — хлопнул я в ладони, не дав продолжить Петру. — Наш штаб, во главе с Гришей, разработал план, как мы будем прорываться в Ставрополь. План дерзкий, смелый и рискованный, в котором каждый из вас должен будет сыграть свою роль. Собственно, ради этого я вас всех и собрал. И сейчас они его вам расскажут сами.
То, что стало большой новостью для военной науки этого мира, для меня таковой не являлось. Пусть высокоранговых магов у нас было в целом поменьше, но зато у нас имелись Великие Маги, и во времена войны с Этель Нурингом сознательное изменение ландшафта делом было не сказать чтобы редким.
— Учитель, прежде чем мы отправимся на совет, прошу уделить мне немного времени, — влез Темный. — Уверяю вас, вы не пожалеете.
— Это не может подождать?
— Не уверен, — пожал он плечами. — Сам мой рассказ и пары минут не отнимет, но вот то, что за ним последует — другое дело. Впрочем, это зависит от вас.
— Заинтриговал, чертяка языкастый, — признал я. — Выкладывай, что там у тебя за дело.
— Сарина ар Диват, та самая полусуккуба в ранге Высшего Мага, что попала к нам в плен и была отдана мне, — ответил он. — Я всё проверил и убедился, что есть возможность использовать с ней один интересный ритуал…
— Ей-богу, уж чего-чего, а такого я точно себе представить не мог, — негромко, почти шепотом сказал высокий и широкоплечий мужчина в расцвете лет, облаченный в полный комплект лат тяжелого пехотинца. — И что это за блажь такая на Аристарха Николаевича нашла? Он же раньше никогда ерундой не маялся! Неужто от прежних удач крышу сорвало?
— Вот ей-ей, Ермоха, я ж тебе сейчас рыло-то набок сверну, сучий сын, — грозно, но так же тихо погрозил ему кулаком сосед. — Твое счастье, что мы на деле, иначе и предупреждать не стал бы.
— Да чего ты сразу ерепенишься, Дмитрий Иваныч! — шепотом возмутился Ермолай. — Я ж не говорю, что так оно и есть. И Главу нашего я уважаю не меньше твоего… Да и вообще — не забывай, это именно я уговорил тебя поступить тогда со мной к нему на службу. Вот только посуди сам — ну какого, спрашивается, лешего мы сейчас делаем? У нас что, на судах вдруг места меньше стало?
К разговору пары чародеев, носивших отличительные знаки Мастеров, старательно прислушивалась ещё добрые две с лишним сотни ушей — пара рот гвардии Великого Рода, командирами которых и являлись эти двое. Использовать телепатию, как и многие другие виды магии, было запрещено, и теперь каждый из бойцов задавался теми же вопросами, что и Ермолай.
Длинный прямоугольный плот, из цельных древесных стволов, очищенных от лишних веток и листвы магией и ею же удерживаемых вместе, тихо плыл среди ночи по реке. Лязг доспехов, редкие, негромкие шепотки людей, бряцанье оружия, глухие поскрипывания сырой, необработанной древесины под подошвами латных сапог — две с лишним сотни человек, теснящихся на не таком уж, в сущности, большом плоту, производили столько шума, что быть подслушанными паре находящихся на переднем крае боевых магов по идее не должно было грозить. Вот только их подчиненные были далеко не обычными людьми — даже на фоне других гвардейцев бойцы Николаевых-Шуйских очень сильно выделялись. И потому диалог слышали даже на противоположном краю импровизированного плавательного средства — при большом желании слух гвардейцев позволял и куда более серьезные вещи, нежели разобрать негромкий разговор с дистанции в жалкие тридцать метров…
