Мы всегда были с тобой лучшими друзьями, ты доверяла мне и не сомневалась в моих знаниях. А сейчас эта неожиданная конкуренция пробудила во мне такие черты, которые я в себе не подозревал и которые мне совсем не нравятся. Я начинаю задираться и пренебрегать разумными вещами только потому, что они таят угрозу прежним нашим с тобой отношениям. Мне совсем это не по душе, тем более что в команде не должно быть места каким бы то ни было конфликтам. Но я не знаю, как справиться с собой: пытаюсь — а не получается. И сегодня, боюсь, я уже переступил черту. На второе предупреждение Создатели не расщедрятся.
Касси смотрела на него во все глаза. Ксандр редко бывал столь откровенен, и именно поэтому за его словами сейчас чудилось совсем другое.
— Хочешь сказать, что именно я не даю вам с Эйкке жить в мире и вершить свои подвиги? — прямо спросила она и, поймав загнанный взгляд Ксандра, все поняла. Распрямилась в разочаровании. Задрала гордо подбородок. — А Эйкке утверждает, что вам без меня никак не обойтись. Вы уж договоритесь там между собой, нужна я команде или нет. А то, знаешь, навязываться мне совсем не к лицу! Найду себе дело поинтереснее!
С этими словами она резко развернулась и быстро пошла по тропинке, не имея представления, куда та приведет. Но не прошло и четверти минуты, как Ксандр догнал ее и тяжело дыша заключил в объятия. Касси послушно остановилась, но рук не подняла и на близость не ответила. Лишь устало вздохнула, призывая и его не притворяться, растягивая столь мучительное объяснение. Однако Ксандр начал совсем с другого.
— Энда с ней, с командой! — пробормотал он. — Ты нужна мне, Касси! Всегда была и всегда будешь нужна! Не сердись! Уж я-то точно не хочу с тобой рассориться!
— Тогда зачем?.. — совсем уже ничего не понимая, начала она, но Ксандр не дал ей договорить.
— Затем, что я больше всего на свете боюсь тебя потерять! — с силой выговорил он. — Затем, что ближе и дороже тебя у меня никого нет! Затем, что я…
Он подавился окончанием фразы, почему-то отведя глаза от испытующего Кассиного взгляда. И она предпочла выбрать совсем не то продолжение, что ей подсказывал разум. Уж слишком ей не хотелось разбивать Ксандру сердце. И общее дело не имело к этому никакого отношения.
— Не волнуйся за меня, — выдавила Касси почти что искреннюю улыбку. — Рядом с тобой мне куда безопаснее, чем в доме Ниобеи. И я не сомневаюсь в твоей способности меня защитить. Ни разу за шестнадцать лет не сомневалась — и теперь не стану! Только, пожалуйста, не разрушай нашу дружбу из-за своих страхов! Без нее я совсем пропаду! — и в подтверждение своих слов она приподнялась на цыпочках и быстро и ласково поцеловала Ксандра в щеку. И вряд ли рассчитывала на то, что именно в этот момент их увидит вывернувший из-за деревьев Эйкке…
Тидей с интересом наблюдал за своим юным другом. Эйкке маялся, за пару минут проходя путь от отчаяния к ликованию и обратно, и явно был уверен, что занятый статуей Тидей его не видит. Однако попавший под его опеку дракон давно перестал быть Тидею безразличен, чтобы даже в редкие минуты собственных воспоминаний он мог оставаться равнодушным к его проблемам. А у Эйкке проблемы были налицо. И, судя по всему, он понятия не имел, как с ними справляться.
— Мне одному кажется, что тебе надо выговориться? — не вынес наконец его метания Тидей. — Я, конечно, не бог весть какой знаток в таких делах, зато дальше этих стен твоя история точно не пойдет.
— Какая еще история? — буркнул Эйкке, очевидно не только не готовый к такому предложению, но и крайне не одобряющий его. Еще бы: мальчишке в собственной неуверенности сознаваться, да еще не простому мальчишке, а дракону, а об их гордости и независимости ходили легенды. Впрочем, Тидей и сам имел возможность познакомиться с этими чертами характера подопечного и оценить их во всей красе. Чего только стоило категорическое нежелание Эйкке сидеть у Тидея на шее даже в то время, когда он еще не восстановил силы после возвращения с того света. To на охоту рвался, то по работе помогать, а сам еще и на ногах нормально не стоял. И Тидею пришлось очень постараться, чтобы уговорить его дать себе время для оплаты долгов, уверяя, что иначе те так и останутся на совести подопечного.
У Тидея не было ни детей, ни братьев, а потому и к Эйкке он относился как к равному, несмотря на двукратную разницу в возрасте. В конце концов, тот отмерялся вовсе не прожитыми годами, а имеющимся за плечами опытом, а уж в этом Эйкке вполне мог и поспорить со старшим товарищем.
Вот только в сердечных делах любой опыт обнулялся и все приходилось познавать с самых азов, учась на собственных ошибках и надеясь не испортить все собственными глупостями. У Тидея, в всяком случае, именно так все и было. Шесть встреч — как целая жизнь: яркая, светлая, нужная, словно воздух. За нее и шесть последующих лет отдать не жалко. И больно было лишь оттого, что новой встречи не будет. Не по зубам ему оказалась человеческая подлость. Совсем как его юному другу.
