Я прикинул список. Мама, отец, брат, сестра две штуки. Джи-А, Безымяныш, Мальта, Доджон. Федька, Аоки, Василиса. Кёнхи Кан и Ан Хи Ёнг. Хотя можно что-нибудь всей пятерке подобрать, если найдется подходящая вещь для подарка совету, а не каждой по отдельности. И еще необходимо Юри Хо отблагодарить и Мин Юн. Но и себя надо не обделить.
Как бы всё состояние здесь не оставить.
— А у вас есть что-нибудь пробуждающее потухший дар? — обратился я к торговцу, хотя сам уже прикипел взглядом к боевым артефактам.
Безымяныш вернулся домой и снова отрубился. Проснулся, уже когда в комнате посветлело. Перевернулся на бок и замер. Справа спиной к нему лежала Лидия. Одеяло сползло, открыв пухлую аппетитную попку в коротких шортиках.
Парень на секунду прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Перевернулся на другой бок и едва сдержал страдальческий стон. Айгуль лежала к нему лицом. Её сдавленная плечами грудь смотрелась словно специально позу подобрали для фотосессии в эротическом журнале.
«Всё в порядке», — начал успокаивать себя японец. «Я справлюсь. Это всего лишь очередное испытание. Я закаляю силу воли», — медленно проговаривал он про себя.
Безымяныш прикрыл глаза, но увиденное не уходило из памяти. Тогда он встал, взял полотенце, чистые вещи, саблю и направился к выходу, и дернул же черт, глянуть на Мальту.
Одеял не хватало, и они отдали свои гостям. Девушка спала в теплом кимоно, но солнце уже поднялось и стало жарковато. Халат совсем малость распахнулся, открывая такие заманчивые виды. Парень сглотнул и, повторяя мантру про силу воли, вышел на улицу.
«Спасибо, что Джи-А уехала, а Василиса в другом доме», — пронеслась в голове мысль.
Харубан глядел словно с издевкой.
Безымяныш оставил вещи у душа, а саблю на столбе для отработки ударов, вышел за ограду и побежал к берегу. Надеялся застать Джисон за работой, но её кооператив, видимо, сегодня ныряет где-то далеко. Парень сделал подъемы камня от груди и рванул в гору.
Вернулся домой. Сердце стучало в висках. Все ещё спали. Хотя показалось, в малом доме девчонки уже шептались.
По всей ограде валялись перья, а под харубаном в ужасающей позе скрючилась мертвая ворона, словно ползла к каменному деду на переломанных крыльях в надежде, что он её спасёт.
— Кабан, ну ты совсем озверел, — прошептал японец, укоризненно глядя на голубя.
Безымяныш поборолся с искушением перебросить дохлую птицу через забор. Всё равно соседи принесут им же. Ни у кого в округе таких бешеных питомцев нет, которые способны на подобную жестокость. Он спрятал тело, оставив перья, дабы гости знали, какой кошмар клянчит у них крошки.
Японец отжался до упора, пощупал нагретый солнцем круглый камень и уселся. Это раньше, когда табур циркулировал по телу, можно было сидеть на нем без последствий, а сейчас, только если теплый будет.
Парень принялся взывать к дару. К каждой стихии по очереди. Сначала ветер, потом молния, затем просто попытка пробудить чистую силу без окраса специализации. И так двадцать раз. Всего шестьдесят повторений. Ушло на упражнение не больше пяти минут.
В обоих домах уже завозились. Да и в палатке шуршали спальники, поэтому он без боязни разбудить начал отрабатывать удары столбе. Верхняя часть его была обмотана мягким материалом, впрочем, всё равно костяшки пока болели.
Поначалу он жутко стеснялся, но теперь уже привык и даже перестал казаться себе таким неуклюжим.
Джеб. Кросс.
Джеб. Кросс. Хук.
Джеб. Кросс. Лоу.
Пока господин показал только простейшие комбинации, но их надо довести до идеала, тогда можно будет двигаться дальше. Он вспомнил о собственном бессилии и с двойным остервенением стал колошматить столб, пока кулаки не расквасились в кровь.
Затем Безымяныш вытащил саблю из ножен. Аккуратно стал вращать, приучая кисти к весу оружия. Его детская мечта — самурайский меч. Он даже Клинок Зевса пытался на него похожим делать, правда, так ни разу и не получилось.
Он неспеша начал делать шаги, позволяя оружию диктовать, куда ступить и как повернуться. Металл разрезал воздух. Приятное ощущение, если закрыть глаза, можно даже представить, что это ветряная техника ближнего боя.
Хлопки в ладоши заставили его остановиться. Он глянул на хлопающую Василису.
— Очень здорово смотрится. Будто сцену из театра кабуки посмотрела, — восхищенно сказала она.
Безымяныш смущенно поклонился, убрал саблю и ушел в душ. Пока женщины колдовали с завтраком, он успел переодеться. Приём пищи организовали в русском стиле. Яичница, колбасы, сыр, поджаренный хлеб, нарезанные огурцы с помидорами, печенье и конфеты.
Поначалу шла болтовня ни о чём. Затем парень односложно отвечал на задаваемые охраной вопросы про остров. Их интересовали исключительно практические вещи. Номера экстренных служб и у кого в случае ЧП можно попросить безопасное укрытие или иной помощи.
Юной дворянке это надоело.
— Итак, господин Безымяныш, — перехватила поводья диалога Василиса.
— Просто Безымяныш.
