— Итак, господин просто Безымяныш, а не поведаете ли вы вашей скромной гостье, как получили эти шрамы. Если вам, конечно, будет комфортно. Кажется мне, за ними кроется интересная история.
— Их мне оставил господин Ен, когда я пытался его убить… — ответил парень. — Остальное поведаю позже. Мне на учебу пора.
Василиса распахнула рот от такого поворота событий. А Безымяныш с торжествующим превосходством ускользнул. Вернулся с раскрытым ранцем. Взял, оставленную вчера книгу и пистолет из панели под полом.
— Вы что положите это в рюкзак? — удивилась Рысева.
— Нет, конечно! Как вы могли такое подумать⁈ — совершенно искренне возмутился парень. — Кобура ведь есть. — задрал он школьный пиджак, чтобы продемонстрировать.
Артефакты были трех классификаций. Для табурщиков, для обычных людей и универсальные.
При этом делились на несколько категорий.
Древние — созданные до нашей эры. Они выглядят так, будто и не людьми придуманы. Их свойства часто остаются неизвестны, обычно являются либо музейными экспонатами, либо вовсе запертыми в экранированных хранилищах. На всякий случай, мало ли что вещь умеет на самом деле.
Второй тип в народе называется «Нулевой Год». То есть все, что созданы с нашей эры и до конца пятнадцатого века. Зачастую они похожи на обычные вещи, и можно понять их принцип работы путем недолгих и опасных экспериментов.
Было когда-то ремесло, которое передавалось от одного мастера к другому, пока последний из них не почил. А потом всё. Технологию утеряли, а может, это был особый дар. На Руси, к слову, артефакторика загнулась в первой половине тринадцатого века во времена нашествия степняков. В общем, пользуемся по большей части старьём.
И последние — новодел. Всё, что с начала двадцатого столетия и до наших дней. Зачастую это дикая кустарщина. По большей части переделка старых артефактов. То есть, условно есть кусок золота зачарованным кем-то несколько тысяч лет назад на лечение головной боли, из него делают десять сережек и вот тебе артефакт. Хотя по факту, это просто распилка материала с неразрушаемым свойством.
Есть в привычной теории деления артефактов и исключения. Например, некоторые африканские племена умели делать луки, стрела из которых пробивала табурный доспех. Причем это задокументировано. Пока колонизаторы не явились, имелась какая-то технология. Но всё было похерено.
— Пробуждающее потухший дар, — про себя повторил торговец на английском. — Интересный запрос. А как вас зовут?
— Вася, это мои спутники. Д…Даша и Димон.
Продавец лишь чуть наклонил голову и поджал губы, мол, понимаю.
— Моё имя Митхун Хань.
Клан Хань, надо же. По-своему феномен. Искусственно созданный клан. Изначально потомки двух бастардов императорских родов Китая и Индии. Они до сих пор решают конфликты на границе, но теперь еще и во многом контролируют торговлю.
Известные миротворцы. Знамениты тем, что играют роль посредников при стычках кланов слонов и драконов. А грызутся тут в некоторых районах даже внутри семей иногда так, что мы порой в междоусобицах добрее к друг другу.
— Рад знакомству, господин Хань.
— Ваша проблема достаточно редко встречается в этом веке. Не так теперь воспитывают, мало тех, кто за род себя досуха выжимает.
— У меня такие люди есть, — сказал я.
— Вы благословлены.
— Просто повезло.
На это он лишь покровительственно улыбнулся, вроде как, повзрослеешь, поймешь.
— В тибетских горах живет орден монахов, который может отчистить разум человека и вернуть его в состояние пробуждения дара, славную пору ученичества. Но боюсь, цена, которую они просят за свои услуги неподъемна.
— Деньги не проблема, — сказал я.
— Они берут не деньгами. Очищением! — возвысил он голос. — Клан должен быть расформирован. А всё имущество и прочие материальные блага розданы как можно большему числу нуждающихся людей. Лишь после этого монахи берутся за пациента, и не всегда их ритуал проходит успешно.
— Боюсь, это нам пока не подходит.
Надо всё попробовать, и если ничего не сработает, тогда уже идти к тибетцам на поклон. В конце концов, денег я ещё много заработаю, а Безымяныш у меня один.
— У императора, кажется, был артефакт под названием Слеза Просветленного. У меня же лишь скромная лавка, — развел он руками. — Но, на ваше счастье, имеется кое-что, в теории способное помочь.
— Не томите.
Он ушел в подсобку, долго копался, а затем выложил на прилавок обычные два кабеля с клеймами, которыми прикуривают один аккумулятор другим.
— Это шутка? — уставился я на него.
— Нет. В первую мировую подобным часто вытаскивали табурщиков из-за грани. Правда, только родичи схожей стихии. Но летальность была высокая, поэтому от практики отказались.
— Странно, что я не слышал о таком.
