— Дата рождения брата, — сказал он. — Он родился на десять минут раньше и попал в предыдущий день, я же уже после полуночи на свет появился, — с грустью проговорил ученик, отворил сейф и хмыкнул.
На верхней полке был медальон с отполированным до блеска осколком. Он повесил его на шею и дал нам почитать пояснительную записку.
Еще имелся небольшой конверт с наличностью. Маленький семейный альбом. Гроссбух. Родовая книга. Пачка писем от покойной матери.
Ученик взял их и засел в углу. Я его понимал. Сам недавно был в том же положении.
Я взял гроссбух и погрузился в изучение того, что тут раньше было. Оказывается, у Асакура когда-то имелось несколько ячеек. Эта самая последняя, остальные выгребли досуха и закрыли. Раньше здесь хранилось множество артефактов, золото в слитках и бриллианты. Но во время восстания на Хоккайдо всё вытащили подчистую. В конце имелась приписка на японском.
«Простите потомки, что оставляем вам лишь золотую пыль».
— Поэтично, — с горечью проговорила Джи-А.
Я бросил взгляд на парня. Он отвернулся к нам спиной и швыркал носом.
— А это интересно, — помощница вытащила папку. Она сплошь состояла из акций и депозитарных расписок. Часть из них была еще ветхого желтого оттенка. Да и печати стояли на некоторых старой тушью, сейчас уже такую жирную и маркую не используют.
Конечно, какой-то процент этих предприятий перестал существовать, но остальные все ещё функционируют. Пусть доли небольшие, но сам факт того, что какой-то капитал у парня имеется, радовал.
Я вышел и попросил сделать ксерокопию. Чтица крови кивнула, и уже через полчаса нам принесли дубликаты материалов. Отдадим Доджону с Мальтой, пусть изучают.
А вот эти два листочка, я, пожалуй, у парня выкуплю. Если он, конечно, согласится. Ему без разницы, а мне в грядущих переговорах ох как пригодятся.
Воспитанник ничего не взял кроме фотографии молодой мамы и медальона из лезвия меча.
Мы отправились на его историческую родину в Хоккайдо. Там нас встретили сразу, все благодаря Обата. Если бы не эта волшебная фамилия, даже бы на порог не пустили.
Старейшина главного рода на севере Японии — Таро Вотанабэ почему-то решил лично с нами пообщаться.
И вот это уже было плохо. Ибо к разговору с седым драконом надо готовиться тщательно. Я думал, максимум с секретарем все перетрем. Видимо, скучно деду. Ему уже под сотню лет.
Конечно, я не мог упустить такой возможности подучить Безымяныша и взял его с собой на переговоры.
— Вотанабэ-сама, — поклонился я входя.
Старик оказался сухой, но не скрюченный. Не знаю, намеренно ли, но пиджак был чуть великоват в плечах, из-за чего создавался образ маленького человека за большим столом.
— Господин Ен, — безэмоционально поприветствовал Таро. Вот об этом я и говорю. Его же хер считаешь, там вся мимика задеревенела к лешему.
— Спасибо, что так быстро приняли.
Хозяин кабине…Хоккайдо кивнул.
— Повод вы подобрали интересный. А то мы тут всем островом гадаем, кто это дразнит Миуру Обата.
Ага. Подглядывают за старыми недругами, значит. Это очень хорошо. Упростит коммуникацию. Не придется доказывать, что я человек дела.
— Кстати, отличный японский. Вы здесь выросли?
— Нет, — улыбнулся я, будто бы и правда был польщен его лестью. — Моя будущая жена японка.
Старик то ли кашлянул, то ли сухо хохотнул. Не разберешь.
— Так что там с беглецами, — постучал он пальцем по столу.
— Через несколько месяцев я планирую начать войну с несколькими кланами. Обата есть в этом списке.
— И что же послужило причиной конфликта? — дежурно уточнил Вотанабэ.
— Они попытались убить мою помощницу. Красная Четверка. Слышали?
— Что-то такое припоминаю. И что, из-за девчонки ты целый город на уши поставишь и уничтожишь род?
— Из-за Этой, — сделал паузу, выделяя слово. — Я и чего похлеще отчебучить могу. Мои люди неприкосновенны!
— Что ж, принимается, — скучающим тоном изрек он. — И зачем же ты ко мне приехал?
— Подумалось, что вам бы хотелось бросить горсть земли на могилу Обата. Я в любом случае их уничтожу, но не откажусь от любой помощи. Необязательно существенной. Символической тоже будет достаточно. Это несколько ускорит процесс.
— И для чего же с кем-то делиться славой? Какой смысл нарезать пирог, если можешь съесть в одиночку? — Таро впервые глядел серьезно, хоть и немного подслеповато. Или просто изображал близорукость. Старые лисы!
— А я не жадный. Сегодня ты кому-то кусок, завтра тебе.
— Хм-м, — эта «м-м» у него выходила очень хриплой. — Или ты просто почему-то не хочешь казаться тем, кто может сожрать всё в одиночку. Это интересно.
— Вам совсем тут скучно, да? — позволил я себе легкую ухмылку, глава северной Японии хрипло закаркал.
— Так заметно?
Он не стал выговаривать, что я ловко соскочил с темы, снова посерьезнел.
