После первой мировой мой прапрапрадед Деметриус, вылечивший не одну тысячу прошедших через ту мясорубку людей, впервые задумался, что сильные мира сего откровенно заигрались. Рыночек переподелили, но какой ценой.
Он всерьез взялся за разработку и придумал проекту название «***». Ну да в общем, не придумал. Все последующие главы кланов потихоньку продолжали. Но следующий серьезный рывок был у прадеда Добрыни. Он уже обозвал задумку «Каин». И начал проводить первые эксперименты. После чего самолично покинул пост и отлучил себя от рода.
«Я не в праве лишать себя жизни, но, если б даровал её сам себе, отнял бы», — так гласит его вывод.
Тридцать лет после этого была тишина, но в восьмидесятые потянуло дымком, вскоре мог начаться пожар большой войны. И мой дед Клим взял на себя этот тяжкий груз.
Дал проекту теперешнее название «Голиаф».
В девяностые многие крупные и мелкие страны порвали на части, чтобы отсрочить очередной кризис, но еще не было понимания, что этого хватит лет на сорок.
Дед сгорал заживо, желая разработать псевдоплоть. Мой дядька умер, залезая в опытный образец шагача. Куча дальних родичей погибла так же. Пока наконец не появился готовый прототип.
Неизвестно откуда произошла утечка, но как только это случилось, клан Благих прекратил своё существование. Иж чего удумали, помешать большим дядям воевать.
Я сжал кулаки.
Четыре клана учувствовали в уничтожение Благих. Макаровы, Грязновы, Дегтеревы и Звездные. Они были мне безразличны, но теперь я проникся. Вы все поплатитесь! Клянусь!
Что-то еще не давало покоя, словно, сознательной своей частью, я кое-что упустил.
Я спрятал книгу, позвал Джи-А и Безымяныша, и мы приступили к инвентаризации. Собственно, тут был гроссбух, где все точно фиксировалось. В хранилище имелось немало золота и даже платины. А так-же небольшой неприкосновенный запас налички в четырех главных валютах мира.
Мы уселись на полу и стали изучать все прочие документы. Книга рода, и многое другое. Информации не хватало, стало ясно, что часть бумаг была в других местах, и просто сгорела в пепле войны.
Читали взахлеб, чувствуя себя юными археологами, что забрались в затерянную гробницу.
— Я не могу понять, — подал голос Безымяныш. — Твои предки в равной степени часто зовут табур «дар божий» и «проклятие иных».
— Да я тоже заметила, — подала голос Джи-А. — А ещё… как же там, — она разворошила бумаги. — Вот. «Оружие, обращенное супротив кузнецов» — чтобы это не значило.
— Не хватает информации. Но все же древний род на то и старый, что многое помнит. Нам хотя бы эти оговорки и отголоски достались. А остальные что знают? Табур от слова «табу», и всё. Но тут ясно, что-то глубже. Сильно запутаннее. Кстати, можешь с мамой своей поговорить. Мы по возрасту родов вроде ровесники.
Девушка кивнула.
— А я думаю, все просто, — сказал Безымяныш. — Первые одаренные были теми еще сволочами, и всех себе подчиняли с помощью дара. А потом табурщиков стало много и всё вышло из-под контроля.
— Одна из теорий, — кивнул я. — Многие ученные с тобой согласны. Ладно! — хлопнул я в ладоши. — Идите. Я тут еще посижу. Потом догоню вас.
Помощники кивнули, собрали бумагу, положили на место и вышли.
— Вы подписали мне смертный приговор, — сказал я. — Но я все же постараюсь, чтобы на него не нашлось исполнителя.
Арсений Благой — создатель принципиально новых, сильнейших в мире шагачей.
А что, звучит.
Этот мирок давно пора менять. Только вот сейчас я эту разработку не потяну. Все нужно делать тайно. Да и денег у меня банально не хватит. Тут самый минимум пару сотен миллиардов потребуется.
Сначала надо встать на ноги покрепче, а там, глядишь, и союзники со схожими моральными принципами найдутся.
Я вышел.
— Спасибо вам, — сказал я монаху. — Если мне понадобится золото из хранилища, как я могу его получить, не приезжая к вам?
— Придите в свой местный храм и просто попросите. Выдадут там, — дружелюбно улыбнулся чтец.
— Благодарю, — еще раз кивнул я.
Развернулся и направился на выход. Какой же сложный мир. И с каждым днем он все сложнее. Последний из рода. Вот уже действительно роль, которую никто не хочет сыграть. Ошибешься и станешь крайним из рода.
Я усмехнулся. Мне всегда было насрать на эти танцы с бубнами вокруг двух слов.
— Погодите… — ошарашенно прошептал я, осененный неожиданной мыслью, что прострелила без каких-либо предпосылок. Не иначе память крови или вроде того.
— Уважаемый, — обернулся я к чтецу. — А скажите, вы можете посмотреть, если ли кто еще с моей кровью?
Чтец нахмурился. Кивнул, мол, ожидайте, и прикрыл глаза. Вспоминал что-то или культисты телепатически общаются.
— У вас есть такое право, а у нас подобная услуга. Подождите немного.
Я посмотрел на товарищей. Вот уж действительно прикол будет, если я не последний. Вдруг Благих по миру еще как клещей по осени.
— Давайте попробую, — неуверенно произнес чтец. — Хотя, признаться, я пить кровь терпеть не могу, — улыбнулся монах.
Вот уж действительно психи, одни стояк удержать не могут от вида банки с томатной пастой, а других от крови воротит.
