Но вот огромный столб в влетел в Петьку. И тот покатился кубарем, по целому полю острых соляных кристаллов. Вскочил, с содранными руками, скинул шлем с потрескавшимся лобовым стеклом. Я послал луч, рассекая летящий в казака белый шар. Далматов рассек по инерции долетевшие осколки и, прихрамывая, бросился прочь.
Он пробежал мимо, и я заметил, как соляная пыль тает от контакта с кровью, и как боец кривиться, оттого, что ядреная субстанция лезет в раны.
По доспеху прилетело два осколка и пару пуль. Стоять нельзя. Я двинулся и увидел, как десяток ржавых мечей влетают в барьер Лехи Большого. Мужик роняет разом потяжелевший стихийный щит и спешно создает новый. Спиной упирается в неожиданно возникшую сзади преграду — железную крестовину.
Я подскочил, разрубил препятствие световым мечом. Но за это время в его доспех прилетело сразу от трех японских стрелков и все это время врезались железные снаряды Суда Рю. Очередной меч прошил и стихийный щит и личный, а следом и штурмовую броню.
Боец хекнул, подсев. А я по-борцовски схватил его за руку и взвалил на плечи. Отбежал шагов двадцать, сбросил на руки лекарю.
— Суда Рю! — крикнул ошалело. — В этот раз ты не уйдешь!
И тут же как молот Тора влетело в мою защиту огромное орудие, разбив песчаный блок и заставив надсадно выдохнуть, после удара по ребрам.
— Я возьму на себя деда, — кричит Безымяныш.
Секунду переглядываемся, но он выдерживает мой взгляд. Приходиться кивнуть.
— Давай.
Из леса выходит еще несколько человек.
— Личная охрана Изаму, — говорит Джи-А.
— Неждана, Джи-А, они на вас.
Обе кивнули.
Вот и началось аниме!
В прошлый раз я был недостаточно быстр, но сейчас все свершится по-другому.
Я начал понимать природу моих ускорений. Это всё свет. Он разрезает воздух, убирая его сопротивление. Он пропитывает меня каждой своей частицей. Излучение куда быстрее человека.
В лабиринте машин наши и Обата сталкиваются чуть ли не в рукопашную.
Я играючи отбиваю пока мелкие железные снаряды, что посылает Суда, но бьюсь не в полную силу, больше кошу глазом на Безымяныша.
Торнадо ученика разметало острые соляные осколки. И парень ударил по старику таким потоком молний, что у меня в ушах зазвенело, а отряд японцев в БШБ, просто встал. Электронная начинка брони сдохла от статической волны.
Дед оскалился.
— Бастард на славу получился! Даже жаль убивать.
На этих словах из-под земли ударил огромная соляная змея. Она переливалась на солнце тысячью граней.
«Как же красиво!» — успел подумать я прежде, чем многотонный монстр рухнул на воспитанника.
И тут мне стало не до разглядываний. Рю скомкал силой мысли автомобиль и метнул в меня. Импульс! Я полетел навстречу, рассекая железяку в воздухе. Зигзагом ушел от залпа железных дротиков и вышел на дистанцию удара мечом. Суда взметнулся вверх на стальном столбе, но я уже знал этот фокус. Бросил вспышку и срубил по диагонали.
Он не понял, что съезжает в сторону, а увидеть ничего не мог. Я впечатал ему в грудь сферу света, и укрылся стеной песка.
Я недовольно поморщился, понимая, что вложился сильнее, чем хотел. Энергия не бесконечна. Из техники вырвались бесконтрольные лучи, разрезая машины и японца в БШБ, что пытался выбраться.
А следом грянул взрыв. От ударной волны песчаная преграда обернулась неровной оплавленной стеной, я тут же превратил её в рой острых осколков и направил в выползающего из груды ржавых дисков противника.
Железо разом взметнулось, прикрывая табурщика. Обатовец принял несколько стеклящек на доспех, а потом начал швырять в меня дисками.
Уклон. Перекат. Прыжок. Разрубить мечом.
Мне надоело бегать. Я стрельнул лазерами из глаз, начав сшибать их как тарелки в тире. И тогда противник метнул всю груду. Они понеслись на меня как рой жирных ржавых пчел.
И я рискнул!
Интуит я или погулять вышел?
На пути следования соткалось кольцо. Я пустил в него один единственный луч, который принялся отражаться от внутренних поверхностей, создав сетку. Куча железных болванок пролетела через него и рухнула вниз нашинкованная будто яблоко.
И ведь попробую повторить, хрен получится.
Обатовец понял, что свои техники у него быстрее. И переключился на старый стиль, лишь изредка между умениями подхватывая гнилой остов машины и швыряя в меня.
Фоном мне сыпался шум боя. Я лишь мельком успевал бросать взгляды по сторонам и никак не мог помочь своим людям.
— Серебряный минус! — звучит голос Нежданны.
— Бойцы у крана, врассыпную, — кричит Джи-А и местность там накрывает метеоритный дождь совместной бомбардировки Виктора Палыча и Джи-А.
— Я пустой! — докладывает пилот Француз, цепляет япошку в БШБ как живой щит в левую и две бронедвери в правую, отступая под залпами вражеских техник. Файрболы вреда не наносят. Ледяные стрелы, заставляют лишь морщится от треска, с которым они разлетаются об броню, а вот от земляных шаров машина каждый раз вздрагивает всем корпусом и немного теряет баланс.
— Доспех трещит! — орет Леха Малый, и тут его вбивает в землю черная длань угольной техники.
— Вытаскиваю Лёху, — кричит Шестая.
