— Так! — оборвал я их. — Вы чего добиваетесь? Ладно, о родителях вы не беспокоитесь, хотя им тоже больно смотреть на ваши ссоры, хоть они и происходят, как вы думаете, по большей части под ковром и в тайне от них. Вы хоть понимаете какого Анютке смотреть на эти перебранки? У нее же сердце каждый раз разрывается. В следующий раз, прежде чем начать конфликт, я хочу, чтобы перед вашими глазами стояло заплаканное лицо Ани, потому что это то, что у нее происходит внутри, когда она смотрит на вас.
— Арс, — посмотрел на меня Слава. — Я ведь не с пустого места с ней цапаюсь.
Ого. Да он со мной поспорить решил. Похоже, все зашло уже далеко.
— Я не знаю, осознаете ли истинные причины конфликта, но на всякий случай поясню, что бы вы там о себе не думали, реальность иная. Маша старшая и до сегодняшнего дня была единственной одаренной среди вас троих. У нее было полное право рулить ситуацией.
Она гордо задрала нос.
— Но… — тут же посмотрел я на нее. — Слава — мужчина. Именно ему брать в руки бразды правления кланом. Ему проливать кровь на дуэлях, отстаивая честь рода. И принимать решения он должен учиться уже сейчас. Пусть даже неверные. Вы, были в равных положениях, но вместо того, чтобы спокойно сесть и поговорить, как я вас учил, как подобало бы Сказовым, превратили все в детские обидки. Начали рушить сестринско-братские отношения. Кажется, какая-то там ссора — ерунда. Но получается картина, как с льдом попавшим в трещину в асфальте, чем больше циклом замерзания, тем шире трещины.
— И кто из нас должен быть главным? — не выдержала Маша.
— Разграничьте сферы, — сказал я. — Допустим, в доме главный Славик. За пределами поместья — ты. Слава, ты должен понимать, что в силу возраста, Маша может знать о школе и окружающем мире больше. Просто потому, что на два года дольше слушает школьные сплетни. Плюс у нее женский взгляд и восприятие, что изрядно добавляет гибкости в стратегии решения некоторых вопросов. Это доступно?
Собеседники кивнули.
— Дальше едем. Вы почему-то думаете, что проблема появилась недавно и вы всегда были подарками. Считаете, вы меня не бесили? Да вы только вспомните себя? Но ничего, я, стиснув зубы, засовывал недовольство поглубже и работал на перспективу, чтобы навсегда остаться в вашей памяти мудрым любящим старшим братом. Чтобы сейчас вы меня слушали, не сомневаясь в моей пристрастности, чтобы вы мне в первую очередь доверяли. Вы должны не в эгоизме соревноваться, а в мудрости. Посыл ясен?
Опять кивнули.
— Отлично. Смотрите, уже через пару взмахов ресницами вы повзрослеете, станете совершеннолетними, а я глубоким стариком.
На этих словах они заулыбались.
— Я здесь веду свою игру. Вы там и можете надеяться только друг на друга. Родители не вечные. Ты, дорогая сестра, почему-то не осознаешь, что, возможно, именно Слава будет подбирать тебе мужа. А ты, дорогой брат, по какой-то причине не понимаешь, что без Маши жену тебе вообще не выбрать. Потому что именно у нее будет доступ к слухам касаемо всех невест города, к части информации, которую никто больше не раскопает. Через четыре года вы уже можете оказаться в разных кланах, а через десять лет снова в одном.
— Как это? — не совсем понял Слава.
— Банальный пример. Отдадут Машу замуж в неплохой клан, по выгодной сделке. Появиться у нее новая фамилия и будет она, например, Маша Грязнопятника.
Брат рассмеялся, а сестра бросила на меня грозный взгляд, но тоже не выдержала и улыбнулась.
— Вступит этот клан в войну и проиграет. И тогда от смерти Машу будет отделять только тот факт, что каждый аристократ будет знать, что брат в ней души не чает. И если с нее хоть волосок упадет, придет Вячеслав Сказов и превратит всех в пыль и пепел. И тогда всех Грязнопяткиных вырежут под корень, всех кроме Маши. Или, наоборот, окажется, что Славик просто ужасный лидер клана, все потеряет, спустит на цацки для жены, и останется с голым задом на улице. И умереть бы ему в сугробе холодной зимой, но нет, ведь у него есть любящая сестра, которая уговорит мужа, и Славу примут в клан. И будет он гордо носит фамилию Грязнопяткин, а не побираться у вокзала и охотится на голубей. Это ясно?
— Да, — серьезно кивнул Слава.
— Да, — подтвердила Маша.
— И никаких больше Славик и Машка. Отныне обращаетесь к друг другу только по полному имени Вячеслав и Мария. Потому что «Машка» может быть дурой, а «Мария» только эксцентричной или взбалмошной. «Славик» может быть придурком, а «Вячеслав», только самодуром. А вы все равно таких умных слов не знаете, вот и не будите друг другу грубить.
Они снова заулыбались.
— Все, валите, — развернул я их и подтолкнул. — Детский сад, штаны на лямках.
В первый день Павел Лестных стойко держал оборону под напором Маслова и Сан Саныча и после посещения со своими бойцами всех красот острова отправился спать. На второй — коварные офицеры заманили его в онсен. Свезло, у всех троих имелись армейские татуировки, так что попали в один горячий источник.
