Я задумался. Ржевский вызывал доверие, как и любой, кто так открыто посылает всех нахер, просто выполняя свою работу.
— Обет молчания дашь? — спросил я.
— Дам, — кивнул он, и тут же произнес короткую клятву.
— Как сказала шаманка…
— Чего? — прервал он меня.
— Шаманка Мин Юн — моя хорошая знакомая, сильно мне помогла. Она говорила, что у меня есть некое уродство астрального тела, полученное во время клинической смерти в четыре года. И это мешало Романову видеть моё будущее.
Потом я начал рассказывать уже всё, без утайки. Мы состыковали версии и принялись обсуждать не ясные для нас обоих моменты.
— Дары появились четырнадцать тысяч лет назад, говоришь, — задумчиво протянул Ржевский. — Это интересно. И попахивает… гхм… в болото мы лезем. Но и не лезть в него нельзя. Ещё Византийские, мать их.
— А что с Илларионом?
— В одиночке.
— А, помню. Неплохое местечко.
— Патриарх там уже императору телефон обрывает.
— Слухи, небось, разлетелись.
— Пока нет. Но если ничего не сделать, то разлетятся. Сам царь-батюшка пока никак не вмешался, но с ответами для него лучше не затягивать.
— А что с родичами Романова?
— Ищут. Без своего провидца и ауры неприкосновенности, они быстро в соседнюю камеру к Иллариону попадут.
— Дома у него что-то нашли?
— Ничего стоящего. Никаких зацепок. Думать надо, в какую задницу мы забрались. И, самое неприятное, придется сразу впутать императора. Я ему сейчас позвоню, спрошу кое-что и многое прояснится.
Он снял красный телефон и покрутил циферблат, трубку взяли с первого же гудка.
— Олежа, — услышал я искаженный голо государя. Следователь прикрыл трубку рукой и отвернулся.
— Петр Павлович, сейчас будет очень важный вопрос, ответьте со всей серьезностью. Когда появились дары?
Я отчего-то очень живо представил, как брови императора подскакивают.
— Я понял. Спасибо. Перезвоню.
Он положил трубку и сказал:
— Пять тысяч лет назад.
Кабинет погрузился в тишину.
— Патриарха Византийских, я полагаю, тебе допросить не дадут.
— Пока нет, — вздохнул следователь. — Но я ему внука не отдам, пока не явится на допрос. Продавлю перед главным.
Я кивнул.
Мы начали писать рапорты о случившемся, то и дело поправляя друга друга. Перечитали. Вроде нормально вышло.
— Всё, тогда до завтра, — сказал Ржевский. — Окончательно по тебе решение приму только после беседы с императором.
— Это пока всё, что удалось разузнать, — подвел итог Ржевский. Весь доклад император слушал не перебивая и не задавая уточняющих вопросов, что было большой редкостью. А следователь в свою очередь следил за его реакцией, потому что то, до что они раскопали… Олег Аркадьевич теперь не был уверен, что правитель ни о чем не знает.
Минут десять император молчал.
— Вавилонский придет к тебе на беседу, — наконец постановил он.
— А что по парню.
— Этот «Чеджу», — правитель сделал кавычки, произнося фамилию может быть свободен.
— Я ему пообещал, что мы восстановим ему репутацию.
Император посмотрел на следователя и буравил его взглядом долгих десять секунд прежде, чем кивнуть.
— Придумай, что-нибудь.
На следующее утро я застал Ржевского у раскрытого окна. Он пил кофе. По лицу было видно, что всю ночь не спал.
— Какие новости? — спросил я.
— По тебе хорошие. Как ни странно, государь не приказал гнать тебя в зашей. Такое чувство, что он почему-то мнение о тебе поменял. Так что будет тебе обеление репутации с торжественной речью от меня на камеру для журнакрыс.
— Но-но, повежливее, — попросил я его. — У меня, между прочим, тоже газета и канал есть.
— Ладно, ладно, — выставил он руки. — Просто знал бы ты, сколько они у меня крови выпили.
— У меня не меньше, — улыбнулся я.
— Ну да, — хохотнул Ржевский.
— Если я больше не изгой, может, пройдемся по парку? — Я кивнул на дворцовый комплекс вдали.
— А давай, — легко согласился собеседник. — Представляю рожи дворцовой знати.
Я вызвонил курьера от Сказовых, который привез мне нормального чая в термосе, и, разлив его по термокружкам, мы направились вниз.
Гуляя зимнему дворцовому саду, я размышлял, как же переменчива жизнь. Еще позавчера, я был никому не интересен, вчера — изгой, а сегодня следователь канцелярии его величества представляет меня Державину, одному из членов другого столбового рода.
Мы шли, а я все рыскал глазами по округе прежде, чем дошло, что можно пустить сканер. Я раскинул волну и почувствовал теплый отклик, направляя Ржевского в нужную мне сторону.
Принцесса шла с младшим братом и двумя охранниками.
— Как мелкого зовут? — шепнул я следователю.
Он покосился на меня, удивленный тем, что этого может кто-то не знать. Ну забыл, блин, с кем не бывает.
— Ратибор.
Я хохотнул. И удивился, как вообще можно было это забыть. На Ратибора худой бледный парнишка с кудрявой копной светлых волос не тянул.
Увидев нас, Ева даже с шага немного сбилась. А я на всякий случай ощупал лицо, лекари меня подлатали, но мало ли, я в зеркало потом даже не посмотрелся.
— Олег Аркадьевич? — удивленно вытаращился принц, явно имея ввиду вместо этого «Какого хрена⁈», он ведь меня сразу узнал.
