Билл взял бутылку, налил себе виски и выпил его одним глотком. Он надеялся, что сможет хоть ненадолго забыться, отстраниться от всего того, что происходило прямо перед ним. Но он ничего не почувствовал. Казалось, он выпил просто воды янтарного цвета.
— Похоже, все вокруг знают мою дочь лучше, чем я сам, — сказал он.
— Дети хранят секреты, Билл. Это делают все подростки.
— Спасибо. Я этого не знал.
Адам вздохнул.
— Билл, ты вспомни, что значит быть молодым. Подросткам это необходимо.
Билл встал и направился к двери.
— Я слышу это от парня, который практически не видит своего ребенка.
Лицо Адама застыло, стало напоминать маску.
— Да, хороший выстрел. Меткий, — сказал он, когда Билл уже подошел к двери. — Джулия с этим согласилась бы. Она видела, что происходит между тобой и Саммер.
Билл замер. Он обернулся и посмотрел на Адама, перед которым стоял нетронутый стакан с виски.
— Джулия? Ты говорил об этом с Джулией?
Адам покачал головой, его лицо все еще было застывшим.
— Забудь, что я это сказал.
— И не подумаю. На самом деле мне хотелось бы кое-что знать.
Билл решил во что бы то ни стало прояснить то, что мучило его.
— Я хотел кое о чем спросить у тебя еще в прошлом году, и теперь для этого, похоже, наступил подходящий момент.
Билл снова уселся на диван. Он так и не снял куртку, и ему стало жарковато. Выпитый виски слегка закружил ему голову, он чувствовал себя будто наполненным воздухом.
— Я знаю, что Джулия звонила тебе в тот день, когда умерла, — сказал он. — Может, за несколько минут до этого. Ты говорил мне об этом. Полиции ты сказал, что не ответил на ее звонок, верно?
Адам выглядел озадаченным.
— Так и было. Я находился далеко от телефона, когда она позвонила, — сказал он. — Ты спросил меня об этом, и я тебе ответил. И полицейским. Я ничего не скрываю. Я даже не знал, что пропустил звонок… пока не вернулся с работы. Тогда я увидел возле вашего дома полицейских и парамедиков. Но уже было поздно что-либо предпринимать.
— Да, да. — Билл поднялся и, приложив руку ко лбу, почувствовал, что он мокрый от пота. Он вытер его, а потом опустил руку, чтобы обтереть ее о брючину. — Но я хотел спросить не об этом звонке. Не совсем о нем.
Адам откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники. Он выглядел как король, который выслушивает мольбы одного из своих подданных, и его спокойствие бесило Билла. Он мог представить Адама в этой позе, как он, откинувшись на спинку скамейки, в средней школе наблюдает за подачей в бейсболе. Для всех друг. Для всех звезда.
— Было ли еще что-то? — спросил Билл. — Было ли еще что-то, из-за чего она могла позвонить тебе как ближайшему соседу, когда не смогла дозвониться мне? Я имею в виду… — Билл оглядел комнату, его взгляд останавливался на чем угодно, кроме абсолютно уверенного в себе Адама. Он не знал, что делать со своими руками, поэтому сунул их в карманы куртки. — Что она иногда говорила о тебе. И что ты говорил о ней. И теперь выясняется, что вы с ней говорили обо мне. Обсуждали меня.
Билл ненавидел себя за то, что он выглядит таким слабым. Но он продолжал стоять посреди гостиной Адама, ожидая ответа.
Адам долго молчал. Наконец он заговорил:
— Ты спрашиваешь меня о том, о чем мужчина не должен спрашивать другого мужчину. После такого вопроса в прежние времена мы вышли бы на улицу и направили бы друг на друга дуэльные пистолеты. Или разрешили бы ситуацию с помощью кулаков. Согласен?
— Это не ответ.
— Думаю, что это ответ. — Адам подался вперед, взял свой стакан и осушил его. — Твоя жена была прекрасной женщиной. И очень умной. Полной жизни. И даже если бы что-то и произошло между нею и мной более года назад, какое бы это имело значение сейчас?
— Ответь на вопрос.
Адам посмотрел на Билла и покачал головой:
— Тебе не о чем беспокоиться. Джулия позвонила мне, потому что я ваш сосед. Именно поэтому. И потому что ты был… Кстати, где ты был, когда она звонила тебе?
Билл развернулся и направился к двери. Адам сказал:
— Вот именно. Ни один из нас не смог ничего сделать для того, чтобы она осталась в живых. Но только один из нас должен был.
Билл открыл дверь, и зимний ветер ударил ему в лицо.
Ветер усилился, когда Билл плелся к своему дому по лужайке. До того как он добрался до задней двери, кто-то вышел из-за дома, женщина в стильном плаще, ее длинные волосы блестели даже в такой хмурый день. В руке у нее был микрофон, за ней следовал парень с камерой на плече.
— Мистер Прайс?
Билл узнал ее — журналистка с местного телеканала. Она разговаривала с ним в тот день, когда Саммер исчезла, кивая после каждой произнесенной Биллом фразы. Это интервью состоялось в его доме, в гостиной, оператор удачно выбрал освещение, все детали интерьера — фотографии в рамках, книги, свечи, то, что они называли перебивкой, — в мягком фокусе.
Билл вспомнил ее имя: Рита Фицджеральд.
У нее были белоснежные зубы и выпирающие скулы. Она подошла к нему, держа микрофон, как эстафетную палочку.
— У вас есть минутка, мистер Прайс?
