— С превеликим удовольствием, ваше сиятельство, — кивнул тот, материализуя в руке блокнот.
— Жерар, мы одни. Оставьте игру, будьте любезны, — вздохнул я, и блокнот так же моментально исчез из его рук.
— Хорошо, ваше сиятельство, — маска молодого журналиста стекла, и передо мной вновь, как и в первую нашу встречу оказался совсем другой человек. Нет, черты его не изменились вовсе, но выражение лица, уверенный холодный взгляд, четкие и скупые, но идеально выверенные движения… Сейчас, передо мной был не молодой, подающий большие надежды репортер "Матэн", а адепт Серой школы, Жерар Сегюр, аспирант Второго бюро Королевского кабинета Иль-де-Франс.
— Вы закончили вашу часть? — поинтересовался я.
— Почти. Все необходимые сведения собраны и готовы к передаче его величеству, — медленно проговорил Сегюр. — Команды для захвата фигурантов также готовы и начнут действовать, как только придет телеграмма из Хольмграда. Кхм…
— Да? — перепросил я своего собеседника. Тот вздохнул.
— Полагаю, просить у вас выдачи Даву бессмысленно?
— Правильно полагаете. Человек, подавший идею об уничтожении моей семьи, как средстве, чтобы подтолкнуть меня к эмиграции, жить не должен.
— Уверены, что это была его идея? — нахмурился Сегюр.
— Более чем, — кивнул я. — Связной меж Грегуаром и боярином, так называемый Корнет, перед "попыткой к бегству" был допрошен людьми князя Телепнева. Ошибки быть не может. Именно Даву принадлежала эта идея, и она не могла не встретить интереса со стороны Шолки. Этот господин страдает какой-то навязчивой идеей, в моем отношении… Пришлось возвращаться к плану эвакуации семьи с инсценировкой их смерти. В результате, из-за этого мерзавца я вынужден был расстаться с женой и детьми еще почти на год! И это, после моей ссылки в Каменград…
— Ну, полноте, Виталий Родионович. Уж мы-то знаем, чем на самом деле была ваша так называемая "ссылка". В конце концов, как еще вы могли бы подготовить такую армию вторжения, не привлекая лишнего внимания?
— Не будем спорить, но Даву я не отдам, — пожал я плечами, и Сегюр отступился.
