– Ну-ну, – изрекаю насмешливо. – Пускай войдут, собаки недоделанные. Магическая защита Валибура даже Хаосу не по зубам. Куда этим вонючим шавкам воевать с нами?
Договорить не успеваю, потому как девица с истошным визгом заканчивает выступление.
– Взорви их, Камрота ради! – орет она хрипловатым голосом. Причем этот голос совершенно не походит на приятное контральто, исполнявший песню. Неужели она осмелилась петь под фонограмму в таком изысканном обществе?
Мушлимаххамуль буль Гаускен, кому посвящалась гневная тирада девица, вскакивает с эстрады. На ходу он срывает с себя набедренную повязку.
Я уже хочу отвернуться – не в моих правилах рассматривать голых волосатых мужиков. Но тут замечаю, что на обнаженных бедрах заклинателя покачиваются увесистые мешки магитротолуола. От них тянется тонкая волосинка взрывателя, другой ее конец находится в потной ладони артиста. Под большим пальцем, обросшим седой растительностью, мерцает камень-кнопка активатора.
– Бомба! – ору первым, за мной раздается беспорядочный гомон.
Посетители кидаются под столы, прячутся за спинками диванов. Но, думаю, им не спастись. Мешки взрывчатки обклеены серебряными шариками с длинными шипами. Взрыв такого количества магитротолуола снесет целое здание ресторана. Кроме того смертоносные шарики мигом разорвут всех присутствующих в мелкие клочья. Неприятная ситуация.
Краем глаза вижу, что ничего не понимающий король остается на своем месте. В его стране еще не придумали взрывчатку. Счастливые!
Гнолл бежит поближе к центру зала. Мог бы и не бегать, все равно заряд уничтожит здесь всех. Подозреваю, волна обломков долетит до самого Черного озера. Вот это присвистнут рыбаки, прикидывая, как "такой дурой" можно переглушить всех менталь-медуз в самом большом водоеме города.
Террорист, а по-другому его назвать нельзя, приближается ко мне. Видимо, нашему столику выпала честь послужить эпицентром взрыва.
Не нахожу ничего лучшего, как бросить в преступника вилкой. Тяжелый прибор с неприятным хлюпаньем вонзается гноллу в горло, чуть выше кадыка.
Человекопес удивленно таращит глаза и, выпустив камень-кнопку взрывателя, пытается ухватиться за снаряд. Это у него не получается, поскольку невооруженным взглядом видно, что крайний зубчик вилки перебил ему сонную артерию. Виват столовым приборам!
Тихонько забулькав и выпустив несколько кровавых пузырей, гнолл оседает на землю. Взрывчатка, хвала всем богам, не детонирует.
Танцовщица что-то кричит и бросается на меня с длинным ножом. На помощь приходит Эквитей. Он некоторое время шуршит диваном, в надежде его приподнять. Впрочем, поднять тяжелую мебель оказывается не по силам престарелому правителю. Потому король хватает скатерть, срывает ее со стола и набрасывает девице на голову. Словно настоящее лассо, шелковая ткань обвивается вокруг шеи танцовщицы. Рывок, волосатое девичье тело закидывает ноги повыше головы и смачно грохается на пол.
На затемненный зал на какое-то время опускается тишина. Бледный, насколько может оказаться бледной рыжая собачья морда, гнолл-барабанщик медленно поднимается из-за тамтамов. Под его ногой визгливо поскрипывает половица. Это служит сигналом к действию.
– Бей собак! – орет толпа посетителей.
Столы разлетаются в щепки от атакующих заклинаний. Оборотни превращаются в боевые Личины, демоны призывают стихийных собратьев. Короткий миг, и все вокруг сотрясается в гневном кличе.
– Бей шелудивых! – преуспевающие бизнесмены, политики, государственные служащие и сынки богатых родителей с победоносным ревом бросаются вперед.
Сцена разламывается напополам. Всюду брызгают щепки, вздымается густое облако пыли. Музыкальных "террористов" до смерти забивают ногами, рвут клыками собачью плоть.
Пол и скатерти залиты кровью, на дорогих портьерах и занавесах болтаются ошметки мозгов.
– Славно погуляли, – спокойно заключает Эквитей.
– Да уж, – соглашаюсь и сгребаю в охапку скатерть, а вместе с нею и преступную певичку.
Он взбрыкивает и явно желает освободиться. Не оставляю бедняжке никаких шансов – опускаю кулак на выпуклость ткани, где находится ее голова. Собакодевушка мякнет, и я забрасываю легкую ношу себе за спину.
– Рассчитаться или как? – спрашивает король.
– Сомневаюсь, что после такого столпотворения ресторан захочет взять с посетителей хоть мельчайший валл. Скорее уж они выплатят нам здоровенную неустойку.
С этими словами протискиваюсь сквозь толпу дерущихся и выхожу вон. Монарх, конечно же, следует за мной.
– Бей собачьих недоносков! Убить террористов! – доносится из зала.
– И все-таки я думаю, что борьба за свободу гноллов – правое дело, – не унимается король.
– Ну помолчи же, наконец! – беснуюсь я. Прислушиваюсь к своему желудку. Он сыто ворчит, явно удовлетворен легким завтраком. – Излишек разговоров мешает процессу пищеварения.
– Нажрался, и еще недоволен, – жалуется Эквитей. – Ты подумай, ведь гноллы – живые существа. Зачем загонять их в клетки?
