— Да, совсем! — подтвердила Оксана Петровна.
После выписки Ксении из больницы, она не смогла сидеть на месте спокойно и несколько раз посещала девочку и её деток, когда они вернулись из Перми. Очень тщательно осматривала мать и её детей. Сильно удивлялась тому, что Ксения восстановилась после разрешения очень быстро. Рождение двух детей — это сильнейший удар по организму женщины. Ксения выглядела просто отлично, будто не рожала.
— Повышенный уровень есть, а признаков — нет, — развела руками лечащий врач двух малюток. — При таких показателях у всех троих должны быть кровотечения из носа или дёсен. Сгустков крови во взятой у них крови я не выявила.
— Так, я позвоню своей знакомой в Москву, проконсультируюсь по этому поводу, — завершила разговор Евгений Анатольевна. — Она в «Пироговке» отделением педиатрии заведует. Посоветуюсь на предмет препаратов для таких маленьких детей и их матери.
Узкий круг врачей достаточно тесен!
Девушка, с которой Евгений Анатольевна училась в одном медицинском вузе в одной группе, перебралась в столицу Родины, а теперь неплохо устроилась в одной из лучших российских больниц. И не за красивые глаза, а являясь одним из лучших специалистов в лечении детских заболеваний.
— Маша, узнала? — решив не откладывать, главный врач набрала московский номер на стационарном телефоне.
Педиатр и Оксана Петровна вслушивались в разговор их главного врача с московской знаменитостью, переглядываясь и надеясь на ценный совет из столицы. Выслушав небольшой обмен любезностями и вопросами о личной жизни, стали свидетелями рассказа про детей и их мать, а потом услышали вопрос о лучшем препарате для лечения тромбоцитоза.
— Как, как говоришь? — главный врач быстро взяла ручку и приготовилась писать в своей открытой записной книжке на столе. — Тромборедуктин!.. Импортный и самый лучший? Ага… — она быстро записала название. — Сколько? — резко воскликнула Евгения Анатольевна. — Обалдеть! Это за одну упаковку? — спросила она. — У тебя есть? По дружбе говоришь… Хорошо, мне надо переговорить с одним человеком, — поговорив минут пять, она завершила разговор.
— Дорого, да? — не смогла промолчать Анна Сергеевна.
— Капитализм, чтоб его, — ругнулась Евгения Анатольевна. — Одна упаковка с таблетками стоит 100 долларов. На курс требуется не менее трёх упаковок. У нас взрослая женщина и двое детей. Вот так, дорогие мои.
— Боюсь, что у Ксении таких денег нет, — тяжко сказала Анна Сергеевна, а Оксана Петровна согласно кивнула.
— Тогда я поговорю с Типикиным Алексом или… — запнулась Евгения Анатольевна. — Переговорю с Германом.
Этот парень был частым гостем в посёлке, постоянно заезжая по каким-то своим делам к Трофимову, не забывая посетить поселковую больницу. Слухами земля полнится, так что она прекрасно знала, что многие изменения у неё в больнице и в самом посёлке происходили благодаря существенной благотворительной помощи от этих двух неразлучных друзей.
Вот только, если с Алексом она не испытывала никаких неприятных ощущений при разговоре, то от Германа иногда несло какой-то жутью, а его взгляд иногда становился очень тяжелым, будто он её рассматривал в качестве своей жертвы. Приходилось ей сталкиваться в жизни с подобными взглядами. «Афганцев» в посёлке у них было раз-два и обчёлся, но они были. У парочки этих мужиков были взгляды убивавших и готовых убить в любом момент. Она это чувствовала всем своим женским естеством. Герман — хищник, только вот непонятно. Молодой парень, где он мог получить такой опыт?
Разговаривать с ним ей было некомфортно, но она была готова пойти на это. Ведь речь шла о молоденькой матери и двух её младенцев.
— Что? — вывела Евгения Анатольевна его из равновесия. Прямо застала врасплох, однако.
Ничего не предвещало, когда Герман с Алексом решили заскочить к Трофимову, перед тем как ехать на их базу в Сылве, отдать дань уважения главе посёлка. Не ему же к ним мотаться на их территорию.
Сидели за столом, пили чай у него в кабинет, решив не отказываться от его предложения, обсуждали поселковые вопросы, как в кабинет ворвалась главный врач местной больницы. И с порога вывалила на опешивших мужчин рассказ про детей Ксении, про неё и совсем нехорошие диагнозы, а также планируемое лечение и нужный препарат, требующийся для лечения.
«Твою… налево!» — выругался про себя Герман.
В своё время, он читал много разных, умных книжек и статей по медицине, общался со специалистами. В основном не из праздного интереса, а когда разбирался с судебно-медицинскими экспертизами. «Птичий» язык врачей понять почти невозможно. Приходилось ехать в морг или в бюро судебно-медицинских экспертиз, выпытывать, применяя изуверские пытки, — заливая чистый спирт в глотки циничных патологоанатомов и судебных медиков. Иначе этих «страшных» людей было невозможно заставить перевести «иномирянский» язык на человеческо-понятный.
— Тромборедуктин, говорите, — Герман пристально посмотрел на Алекса, сморщившего лицо, прекрасно понявшего, что последует за этим.
