На часы он посмотреть не мог — руки были скованны наручниками, но спустя какое-то продолжительное время, неожиданно в кабинет зашёл какой-то человек и приказал допрашивающему его снять наручники с задержанного, а потом доставить его в столовую.
В большом помещении со столами и стеллажами для набора еды, Гидон увидел Давида и остальных парней, сидевшим за столом, стоящим в середине помещения. В отдалении, по периметру, стояли четыре человека, одетые в незнакомый камуфляж, разгрузки и с автоматами в руках. Оружие смотрело в пол, но судя по всему, держащие его были готовы применить его в любой момент.
Под таким надзором, им дали поесть. Затем отвели всех вместе в большое помещение, куда спустя несколько минут пришли двое человек, которые оказали медицинскую помощь нуждающимся.
После их оставили одних, заперев толстую металлическую дверь. Судя по звукам из-за двери, их охраняло несколько человек. И сначала тихо, а потом чуть громче, начались вопросы друг к другу.
— Наблюдали, смотрели по сторонам, а затем я толком ничего не помню, — говорил один из тех, кто остался рядом с забором. — Пришёл в себя только здесь. Допросили, затем отвели в столовую.
Второй слово в слово повторил рассказанное.
Чего греха таить, взяли их быстро и без особого шума. Не считая ранения одного из захватывающих, ну и драки Давида с этим психом.
— Хара! (Дерьмо! — прим.) — неожиданно подал голос до этого молчавший Нахум. — Давид, ты прости, но я хочу уехать из этой страны и больше сюда не возвращаться.
Давид очень пристально посмотрел на своего человека и понял, что он «сломался». Подобное может быть с любым, даже очень профессиональным солдатом, прошедшим не одну боевую операцию. Из-за разных причин, но человек теряет уверенность в себе и становить непригодным для их работы. Подобное Давид несколько раз видел сам лично. В особенности это проявлялось у людей, побывавших в плену у «Хамаса» или «Хезбаллы».
— В чём дело, Нахум? — решил выяснить подробности Давид.
— Здесь живут натуральные маньяки, — Нахум не сразу, с паузами, но рассказал, как ему чуть не вырезали глаз ножом.
Захваченные на втором этаже и потерявший сознание Давид не могли видеть то, что творил с Нахумом сумасшедший руководитель тех, кто их захватил.
— Тебя просто пугали, — пытался донести эту истину Давид до своего подчинённого и друга. — Несмотря на то, что здесь творится, какое-то понятие закона здесь существует.
— Давид, — потухшие глаза Нахума смотрели на него. — Ты не видел его глаза!
— Ну может актёр хороший, — подал голос Гидон.
— Может, только помимо его глаз, я успел увидеть глаза людей, что были вместе с ним, — сказал Нахум. — Они были реально уверены, что он исполнит свою угрозу.
— Приедешь домой в Хайфу, пройдешь курс реабилитации и всё будет хорошо, — успокаивал друга Давид.
— Не знаю… не уверен, — тихо сказал Нахум.
Давид сам понимал, вряд ли это произойдёт, но не мог оставить его без своей поддержки. И… он сам помнил этого — Германа, когда дрался с ним.
Жестокий бой для этого психа был тренировкой, поводом для развлечения. И никогда ещё Давиду не приходилось сталкиваться с бойцом такого уровня. Мгновенная реакция, дикая скорость. При этом, скудность используемых приёмов и ударов… Только вот сейчас он понял, что тот просто игрался.
И тот удар, когда он чуть стенку не сокрушил ударом правой ноги, чуть не попав Давиду в голову. Сейчас был уверен, что если бы попал, то просто бы сокрушил ему кости черепа.
И последние секунды боя, когда Давид был выведен из строя?
Последнее, что он помнил, это попытка застрелить Германа — два выстрела, затем боль в руке, удары в живот, голову и… провал. В себя он пришёл только в машине, в наручниках.
Равиль и Моисей поделились своими впечатлениями от прошедшего боя на базе.
— Никогда не сталкивался с бойцами такого уровня, — сказал Равиль, а Моисей молча подтвердил это кивком.
Помолчал несколько секунд и добавил:
— Он сломал ногой деревянный брус. Не на тренировке, ни на татами. Не специально подготовленное дерево, а обычную толстенную доску.
— М-да, — вздохнул Равиль. — Боюсь представить, если бы он ногой с такой силой в голову попал.
Пришлось просидеть продолжительное время, а потом из коридора раздался какой-то шум, затем лязгнув открылась дверь и в помещение зашёл… Иван Сергеевич:
— На выход! — коротко бросил он и вышел из комнаты.
Давид и остальные переглянулись, а потом вышли из комнаты один за другим, встретив в коридоре вооруженных охранников.
На крыльце их встретил Герман и ещё несколько человек.
Перед входом стояло две «Газели», ожидавших своих пассажиров, а также два Ford «Explorer». Ивану Сергеевичу с двумя его людьми предложили сесть в первую «Газель», а людей Давида с его людьми загнали во вторую.
Герман с Петровым сели в первый джип, а сотрудники СБ и милиции распределились во втором джипе и «Газелях». И спустя сорок минут, кортеж из четырёх автомобилей прибыл в аэропорт. Большое Сормово.
Доставленных высадили из машин и под присмотром шести человек увели в здание аэропорта на предполётный досмотр. Герман и Петров проследовали за ними.
