Катрин действительно ударила, но только под дых. Бывший вор охнул, но согнуться пополам женщина ему не дала. Второй удар отшвырнул парня в воду. Парень плюхнулся в фейерверке брызг, из воды нелепо задрались ноги в испачканных теннисных туфлях. Катрин отшвырнула клок оборванного свитера, с рычанием шагнула в воду.
— Кэт, не нужно! — завопил Жо.
Крепкий пинок отправил полуоглушенного Квазимодо дальше от берега. Катрин стояла по колено в воде. Большую часть слов, которыми она плевалась, Жо не понял. Хватило и отрывков из многоступенчатых проклятий. Собственно, хватило бы и одного тона. Жо и не подозревал, что из человека может хлестать такая ненависть.
Жо на всякий случай не шевелился. Похоже, сейчас предводительница могла убить кого угодно. Катрин всё выплёвывала и выплёвывала ядовитую смесь слов, глядя в основном в рыжую равнодушную воду. Благоразумный Квазимодо выбрался из реки шагов на сто ниже по течению.
Катрин по воде прошла в другую сторону, скрылась за изгибом берега. Жо показалось, что о нём наставница просто забыла.
Квазимодо, пошатываясь, прибрел по прибрежным камням. С одежды текла вода. Морщась и держась за живот, бывший вор пробормотал:
— Помоги кофту снять. Расползается, зараза.
Обветшавшую одежду разложили на ещё тёплых камнях. Квазимодо голый сидел на корточках и кряхтел:
— Ну и кулак у нашей леди. Ещё сдержалась — я по глазам видел. Слушай, — у меня морда ничего? Швы не поползли?
— Ничего, — как была красная, так и осталась, — неуверенно утешил Жо.
— Это хорошо, — бодро решил вор. — Если бы швы разошлись, — кровь бы текла. Теа бы очень огорчилась. Что ты глаза отводишь? Найдём мы их. Дело только в том, сколько времени на это понадобится. И Катрин знает, что найдём. Мы — упорные. Это она в ярости зубами скрежетала. Понятное дело. Только я ведь не нарочно. Кто б объяснил, почему так получилось? Но виноват, скрывать не буду…
— Пить хочешь? Вода отстоялась.
— Не, я уже напился, — Квазимодо кивнул на реку. — Так воздух пополам с водой глотал, что даже лбом о камень приложился. Вот река — с виду одна грязь, а чуть зубы не повылетали, — вор бережно потрогал новенькие зубы. — Ты пей, сейчас стемнеет, и не разберёшь, где прозрачная отстоялась, а где осадок. Вообще-то, здесь вода здоровая, хотя вкус глинистый. Уж хорошо это или плохо, но я эти места знаю…
— Что-то Катрин пропала, — стараясь, чтобы голос не звучал жалобно, заметил Жо.
Они с Ква уже набрали сухих веток и травы для костра. Хотелось есть. Жо чувствовал себя ужасно жестокосердечным, но после выпитой воды жрать хотелось ещё сильнее. Вот вам и торжественный ужин в замке.
— Скоро подойдёт, — заверил Квазимодо. — Ей успокоиться нужно. Она такая сдержанная стала — прямо не узнать. В прежние времена уж мигом бы отхрипел я перерезанным горлом. Вот угораздило… Не ёрзай. Пойдём, глянем, где она, если хочешь. Только неназойливо глянем, как порядочные. А то… — вор осторожно пощупал живот.
Катрин далеко не ушла — стояла на коленях прямо в воде, умывалась.
— Что-то она долго умывается, — прошептал Жо, выглядывая из-за скалы.
— Ну, она не совсем умывается, — с некоторым смущением пояснил вор. — Пойдём, негоже нам смотреть. Она — леди. Её слабость только твоя мама видеть должна. Сейчас обсудим ситуацию и без всяких послаблений дальше двинемся. Если Катрин со мной вообще разговаривать пожелает.
Предводительница появилась через несколько минут. Без выражения поинтересовалась:
— Что вы по берегу шныряете? Давно бы костёр разожгли да что-то пожрать отыскали. Потом наш мудрый друг Квазимодо объяснит, в какой дерьмовый парадокс мы вляпались.
Цикады потрескивали на огне, быстро переставали шевелить лапками, да и на вкус были неплохи. Жо насадил на заострённую палочку ещё пару насекомых, сунул ближе к углям. Ловил, между прочим, собственноручно, в темноте, Квазимодо только показал, как «охотиться». Скалы оказались не так уж безжизненны, с голоду здесь не помрёшь. Вот только спутники ели плохо. Катрин машинально сжевала пару насекомых, явно не чувствуя вкуса. Квазимодо был слишком занят объяснениями:
— … Я строго о математике думал. О процентной ставке по краткосрочным и долгосрочным ссудам. У вас это очень выгодное дело. Потом вдруг подумал, что никакие проценты мне хорошего настроения Теа не заменят. Ей не очень нравится, когда я о деньгах для денег думаю. Тут я о месте подумал, где понял, что моя лиса есть самое ценное в моей полумордой жизни. Клянусь, и в мыслях не было сюда возвращаться.
— Думаешь ты слишком быстро, финансист ты наш многомудрый, б… рожа, — с тоской сказала Катрин. — Всё равно не понимаю, как ты на Переход повлиять мог — в тебе способностей не больше, чем в Цуцике. Ты, хоть лопни от натуги, сюда нас отправить никак не мог.
— Мм, виноват. Я, наверное, свою мысль Теа передал. Мы иногда думаем одновременно. Но она не виновата! — поспешно заверил вор. — Это случайность. Трагическая случайность. Не нужно было мне об этих дерьмовых ссудах думать.
