— Есть ещё поводы грозно хмуриться? — уточняю. Знаю, что иных поводов для недовольства нет, но всё же… Надо быть вежливым и внимательным. Хоть изредка.
— Грозно? — Мастер делает вид, что ничегошеньки не понимает.
— Ну, будь я малость потрусливее, давно бы уже прятался от тебя под столом!
— Неужели? — Ехидство в голосе наличествует, но пока что уж очень горькое.
— Обязательно! Но ты не ответил. Сердишься? — Стараюсь удержаться на грани между настойчивостью и надоедливостью.
— Считай, что да. — Вполне заслуженный ответ.
Одолжение мне делаешь, дяденька? Это ты напрасно: я одолжений не приемлю. Сам могу кому хочешь… Впрочем, не сейчас.
— Я поступил плохо, верно?
— Сам догадался или кто подсказал? — Спокойствие тона, близкое к безжизненности, меня не обманывает: Мастер язвит. И это меня очень даже радует.
— Вообще-то подсказали, — спешу признаться. Самым искренним образом. — Я, знаешь ли, человек рассеянный и даже то, что под ногами валяется, не всегда разглядеть могу.
— А ещё ты — наглый лжец! — припечатывает Рогар, отбрасывая за ненужностью мертвенную официальность.
— Снова здорово! — всплескиваю руками. — В чём же я тебе солгал? И когда?
— Да только что! Объявил себя рассеянным и ненаблюдательным. И это после всего…
— После чего?
— После того, как разделал Ригона на три счёта! — В голосе Мастера нарастает возмущение.
— Кстати о Ригоне. Если бы я был умнее, то не полез бы в драку с ним.
— По какой же причине?
— Как ни стыдно сознаваться в собственной глупости, но… Я отметил присутствие эльфийской крови в упомянутом молодом человеке, однако не сообразил, что ему стукнуло куда больше лет, чем отразилось на юном личике. То есть я совершил непростительную ошибку и подверг себя неоправданному риску. А ещё… Тебя напугал.
— С чего это ты решил, будто я испугался? — Недовольный взгляд, дно которого припорошено щепоткой стыда.
— Да сразу видно было! Если уж ты о помощи Ректора просил, значит, совсем растерялся!
— Растерялся, говоришь? — Голос Рогара холодеет. — Растерялся? А что мне оставалось делать, если ты… Полез прямо в…
— Хочешь, скажу, как ты должен был поступить? — хитро щурюсь. Мастер предчувствует очередную проделку с моей стороны, но всё же требует:
— Скажи!
— Ты должен был взять меня за ухо и отвести домой. А мог бы прямо там во Дворе и выпороть. На глазах у всех. И предоставить «Ножам» возможность решать проблемы без моего непосредственного участия. Такое тебе в голову не приходило?
Смотрю в глаза Мастера, настойчиво и внимательно. Достаточно внимательно, чтобы заметить тень ответа. И знаете — какого? «Не приходило»! Да что же такое творится в подлунном мире?!
Горестно вздыхаю и опускаю взгляд. Делаю паузу (для усиления эффекта и собственной концентрации), потом говорю, тихо, но внятно:
— Похоже, по степени разумности мы с тобой близнецы-братья. Во всяком случае, ты ведёшь себя уж откровенно непристойно и вынуждаешь сделать тебе выговор. Строгий. Если я ношу ошейник, со мной надо и обращаться соответственно! А ты… Скажи на милость, почему не всыпал мне горячих ещё до того, как я пустился в очередную опасную глупость?
— В самом деле, дурак… Полный.
Поднимаю глаза. Мастер… улыбается. Грустно, но очень светло.
— Я и не спорю, что дурак… Всегда всех предупреждаю. Только никто сразу верить не хочет, а потом… становится поздно.
— И откуда ты такой взялся? — слышу первый настоящий вопрос с начала беседы.
— Оттуда, где таких больше нет.
— Уж это точно… И не было, наверное? — подкалывает Рогар.
— За это не поручусь, — не скрываю сомнений. — Жду твоего решения!
— Насчёт чего? — Недоумённый взгляд. Ну вот, опять я затуманил человеку мозги своими шутками… Сам, кстати, путаюсь, и весьма успешно.
— Справедливого возмездия за моё гнусное поведение.
— Возмездия? — Серые глаза чуть расширяются.
— Извиняться не буду, и не надейся!
— Это почему же? — Чуть разочарованное удивление.
— Потому, что моя сестра совершенно справедливо полагает: извиняться нужно только за то, что противоречит твоей природе. А поскольку всё содеянное самым непосредственным образом проистекает из моей глупости… Извиняться не за что.
— Занятное рассуждение. Мудрое, — оценил Рогар. — Значит, просить прощения не хочешь?
— Но и от наказания бегать не буду, — торжественно подтверждаю собственную позицию.
— И как же мне тебя наказать? — Размышление вслух. Если в нём и есть доля лукавства, то слишком крохотная, чтобы быть заметной.
— Как пожелаешь.
— Примешь любое наказание?
— Любое, — киваю. Смиренно, как только могу.
— Любое-любое? — настаивает Мастер.
— Я же сказал: какое пожелаешь. — Дотошность Рогара начинает меня пугать.
— Хорошо… — Удовлетворённый блеск в глазах. — Тогда в качестве наказания ты ответишь на мой вопрос. И ответишь правду!
Вот до чего способно довести неконтролируемое любопытство. До детских ошибок. Правду хочешь услышать? Что ж… Сейчас услышишь.
— Спрашивай.
Мастер выдерживает паузу (наверное, чтобы заставить меня поволноваться сверх меры), а потом я слышу то, от чего впору заплакать:
— Кто ты?
