Не замечая холода, парень сидел на заснеженном валуне, погружённый в свои мысли. Жрецы всегда повторяют, что в этой жизни каждый получает то, что заслужил в прежних. И если кому-то выпала тяжкая доля - следовательно, совершил он в одном из прежних рождений, не обязательно даже последнем, что-то непрощаемое. Или хулил Богов, или убивал вопреки закону, или поднял меч на избранников божьих - жрецов. Или... Не так уж много смертных грехов, способных лишить высокого места в прошлых жизнях, но и не мало. Не угадаешь.
А теперь Нидлир впервые задумался. Ну не может этакая красота творить зло. И даже если сотворила... Зачем издеваться и мучить того, кто итак в беде?
- Не грусти, не для нас такие забавы, - по-своему истолковал его грусть картир. - Нам бы выкуп за жену выплатить - и то, пока седина в бороде не появится, не накопишь! Лучше пойдём, пивка выпьем, да поболтаем за жизнь. Тебя, кстати, как люди зовут? Меня вот - Фритьоф.
- Фритьоф ван...
- А, никто мне не говорил, кто был отец, - махнул рукой парень. - Мы с ней брат и сестра, а кто наш отец... Может, раб, а может, и Император Сколенский! Да и матери не помню. Мы вообще-то из другого племени. Подобрали люди Иртона в скалах - он и стали нам за хозяина... А, не будем об этом, - он уже дошёл до одного из шатров, и, юркнув в душное тепло, вынес небольшой бурдюк из толстой кожи. Выдернул прикреплённую на ремешке затычку, надолго припал к узкому горлышку. Удовлетворённо выдохнул в морозный воздух облачко пахнущего пивом пара - и щедро протянул бурдюк новому другу.
Другу? Нидлир не был уверен, что готов принять эту бесцеремонную, не придающую значения формальностям дружбу. Но и сердиться на жизнерадостного парня не получалось, да и незачем. Чуть поколебавшись, он принял бурдюк и отхлебнул остро пахнущей, пенистой жидкости. В голове приятно зашумело, мир сразу стал прекрасен и безупречен.
- Хорошее пивко? - когда Нидлир оторвался от бурдюка, спросил Фритьоф. - Старейшина ярмарке прикупил, в Бирре. Его из-за моря купцы привезли. Дорогое, зараза - зато с ним жить веселее... Он думал - для себя, но пока он не видит, и я угощаюсь!
Фритьоф молчаливо согласился: после нескольких добрых глотков неприятности и правда казались мелочью, а предстоящий праздник с картирами - восхитительным и неповторимым.
- Это да, жить с таким бурдюком правда в радость, - произнёс он. - А почему вы в этом году так поздно пришли? И как выбираться будете?
Фритьоф помрачнел. Видно было, что рассказ о случившемся не доставляет ему особенной радости. Но и молчать он не стал.
- Знаешь, Нидлир, - задумчиво начал он. - Тут такое дело. Каждый раз перед тем, как идти к вам, мы приходим в Бирру-столицу, там базар в месяце Мечей, потом к вам, у вас покупаем металлы и оружие, оттуда в Стиггу, это на севере острова, и до вас ближе всего. А уж оттуда вдоль восточного берега, огибая горы по побережью, посещаем посёлки рыбаков, и снова в Бирру. Так выгоднее для торговли, да и пастбища там удобнее. Ещё наши предки при законоговорителях так кочевали.
- А... западный берег?
- Не живёт там никто, - ещё больше нахмурился парень и снова потянулся к пиву. - Вроде бы проклятие, но на деле всё проще: там горы к самому морю подступают, соответственно, и снег даже летом лежит. Там холоднее, чем даже здесь... Хотя, говорят, живут какие-то непонятные ашабтаи. Но я никого из них не видел, не знаю даже, племя это, каста или просто сброд. О них мало что знают, и всё больше нехорошего. Будто они чуть ли не людоеды. Ну, это к делу не относится.
Так вот, дошли мы до Бирры, а там замятня - не хочет никто торговать, все друг другу в глотку вцепились. И нас чуть не перебили - хорошо, у Мооса нужные завязки есть. И всё бы хорошо, но ради этого дела красивые девки понадобились, и стадо овец до кучи. А красивей дочки седельщика Ирмала, женить на которой меня Иртон обещал, в племени и не сыщешь. В общем... Эх, ну как же так можно, нас уже сговорили, даже день назначили. Сосут из нас кровь эти богатые, эх, сосут...
Нидлир отхлебнул ещё пива, утёр рот рукавом, отряхнув снег, сел на ещё один валун. Нидлир вспомнил: летом они устилают землю сплошным ковром, порой шевелятся, как живые, перетирая друг друга и перекатываясь вниз по склону долины. Летом тут не побегаешь - можно подвернуть, а то и переломать ноги. К счастью, за лето часть снега тает, остальной превращается в лёд, который прочно держит мелкие камни. А крупных всё едино лучше не касаться.
